Хозяйка старой пасеки

Сколько наших соседей уже своих овец обстригли? Сколько шерсти по такой погоде сопреет и заплесневеет? Медведев купец хоть и честный, но себе в убыток торговать не станет. Вот и потери. А помните, как в позапрошлом году Ключевский повез в город редкие саженцы из своей оранжереи, а колесо в яме отвалилось, половина поломались? Опять потери.

— Может, ты и прав, князь. Да только к дорогам нашим мы привыкли, и с потерями этими раз на раз не выходит. Зато на новую дорогу денежки выкладывать придется сразу.

— Она вздохнула. — А хорошо было бы в любое время года, как зимой, с ветерком прокатиться!

Князь с усмешкой кивнул.

— В том и беда. Прокатиться хорошо бы, да еще лучше, чтобы дорога сама отстроилась.

— А этот Медведев, которого вы упоминали, — осторожно поинтересовалась я. — Он только шерсть скупает?

Князь охотно пояснил:

— По весне — шерсть, прошлогодние варенья и моченья, если у кого излишек. Продает инструменты и семена тем, кто о них почему-то вовремя не позаботился.

Так, похоже, мне нужен этот Медведев.

— Потом все лето и осень приезжает за всем, что в саду и огороде растет, — вставила Марья Алексеевна. — В Больших Комарах, конечно, можно и получше продать, зато ни ехать никуда не надо, ни за место на рынке платить.

— Удобно, — согласилась я.

— А зимой он мороженую рыбу возит из Белой Гавани. Так и живет.

— Если он к кому-нибудь из вас заедет, сделайте одолжение, пусть пришлет ко мне помощника или сам заглянет, — сказала я. — Возможно, к тому времени и у меня найдется что ему продать.

— Передам своему управляющему, — кивнул Северский. — И жене передам.

— Спасибо. — Раз уж выдалась возможность, нужно разузнать поподробнее. — Этот Медведев — единственный купец в уезде?

Марья Алексеевна рассмеялась.

— Нет, конечно. Но у них у каждого свое дело. Торопов скупает зерно, гречиху да льняную тресту.

1

Ситчиков, как фамилия его велит, — холстины. Это выгодней, чем Торопову тресту сбывать, если есть кому прясть да ткать.

Да и зерно, признаться, лучше Рогожину продавать, только не как есть, а солод, ржаной да пшеничный. Сальников, как ему фамилия велит, скот скупает и гонит в город на рынки. Ему же охотники шкуры продают. Бывает, Кошкин проезжает, Захар Харитонович.

— Захар Харитонович? — подпрыгнула я.

Марья Алексеевна поняла меня по-своему.

— Да, человека в его летах уже неудобно только по фамилии называть. Да и товар у него уважаемый: чай, кофий да сахар.