Хозяйка старой усадьбы

Рядом показался огонь факела, но он был размыт, словно нас разделяло мутное стекло.

— Да, нет их здесь. Темнота такая, не могли они в лес сунуться, давай лучше в овраге посмотрим! Лошадь ведь у оврага лежала. Наверное, они там спрятались.

Голос доносился глухо, как через толстый слой ваты. Факел ещё раз взметнулся и стал удаляться. Я выдохнула, только сейчас заметив, что даже не дышала, и убрала ладонь с мордашки ребёнка, сидевшего у меня на коленях. Погладила его по вихрастой головке, шепнув в ушко:

— Не бойся, теперь всё будет хорошо!

И словно в подтверждение моих слов над головой появился бледный серп луны, освещающий тропинку, на которой мы стояли.

Тропинка вывела нас на поляну, где ждал Гурий с телегой. Парень весь извёлся в ожидании. В ночной тишине он отлично слышал и девичий визг, и разговоры наших преследователей.

И вот снова я стою на ногах, очень захотелось упасть на колени и расцеловать матушку-землю. Еле сдержалась. Мальчишку, что пригрелся у меня на груди, подхватила его мать.

Захотелось спросить: почему парнишке не дали маковой воды? Заснул бы и проблем было бы меньше.

На мой вопрос, адресованный Сафрону, тот ответил, что бутылочку в суете уронили, вода разлилась и хватило её не всем.

— И вот ещё, я подобрал. Негоже за собой такой след оставлять. Да и металл чудной, будь у меня кузница, я бы с ним поработал.

Сафрон протянул осколки зачарованного мною замка, завернутого в тряпицу. И такое сожаление было в его взгляде, словно он очень дорогую вещь мне отдаёт, жалко — но надо!

— Оставь себе, будет у тебя кузница.

Сафрон вскинулся, благодарно кивнул, аккуратно завернул осколки в тряпицу и спрятал на груди.

Женщин и детей посадили на телегу. Туда же положили придавленного лошадью парня.

— Многовато получается, лошади тянуть тяжело будет.

Гурий топтался вокруг телеги. Действительно перегруз получается, уж больно много народу.

Было решено женщин по очереди пересаживать на лошадей и хоть так немного облегчать телегу.

Хотели начать с той самой девушки, что была пока бездетной и очень худенькой, но она так испугалась падения с лошади, что ни в какую не соглашалась.

— Я первой поеду! Кто тут у нас самый лёгкий? С тем и поеду, а остальные лошади пока немного отдохнут.

В этот раз взлёт на спину коня перенесла довольно равнодушно. Не то начала привыкать, не то, просто, устала и мне уже было пофиг.

Отправились в обратный путь.