Хозяйка старой усадьбы

Стоило карете остановиться, он кинулся ко мне.

— Ваши слуги не пускают меня в дом! Это произвол какой- то! Я буду жаловаться барону, пусть он всех выпорет розгами!

Ни тебе здрасьте, ни руку подать даме, помогая выходить из экипажа. А Мина — умница! Сообразила, что не стоит пускать Степана в дом, не нужно ему видеть состояние барона.

— Это моё указание, не пускать посторонних в дом!

Я расправила плечи, вздёрнула подбородок, и постаралась добавить холода в голос. Вокруг, действительно, словно похолодало.

— Какой я посторонний? — брызгая слюной, уже перешёл на крик Степан.

— А я, к вашему сведению, — его дочь и хозяйка этой усадьбы!

И повернувшись к нему спиной, обратилась к Касьяну:

— На сегодня всё, отдыхайте. Нянюшка, я поднимусь к себе в кабинет. Меня не беспокоить — у нас со старостой Ближнего будет серьезный разговор.

И повернувшись к Степану, добавила уже для него:

— Надеюсь, вы принесли полный отчет? У меня на сегодня запланировано ещё много дел, не хотелось бы тратить время на всякую…ерунду!"

"Я взглянула на старосту так, как смотрит начальник на проштрафившегося, нерадивого работника.

Степан, вроде, хотел что-то ещё сказать, но закрыл рот и только возмущённо сверкал глазами. Ничего, не таких обламывали! Поработал бы он с моими поставщиками, и не такое бы увидел, я на своей фабрике всякого повидала!

— Прошу в мой кабинет.

Стоило мне только подняться по ступеням, как входная дверь отворилась, в дверях стоял Иппатий, в костюме дворецкого со сверкавшими позолотой пуговицами.

— Госпожа баронесса, как Ваша прогулка?

— Спасибо Иппатий, пикник был чудесный, в лугах уже зацвели первоцветы.

Я продемонстрировала старику букет, который держала в руках.

— Господин барон почивать изволили, просили не беспокоить.

— Раз просили, пусть почивают спокойно!

Мы разговаривали спокойно, даже слегка отстранённо, словно это происходило у нас ежедневно, и только озорные смешинки в выцветших старческих глазах бывшего дворецкого указывали на то, что он едва сдерживает смех.

Я обернулась и увидела Степана, смотревшего на наш спектакль выпученными глазами. Сама едва сдерживала смех, видимо, староста был совершенно не готов к такому приему. Тут на память пришли сцены из старых фильмов, и я небрежным жестом стряхнула с плеч свою кофту, которую вновь надела в карете, передала её дворецкому и пошла к лестнице.