Чуть в стороне от дома старосты высилось большое обветшалое строение. Амбар, что ли?
- Что это? - спросила я у Борьки.
- Дык, овчарня это! Овец там держали. Знаете, сколько здесь овец было! Туча! Я их по утру в луга гонял. В лугах летом хорошо. И овцы хорошие, ласковые.
- Так, ты раньше овец пас?
- Агась! Я, жуть как, животных люблю!
Лицо Борьки расплылось в счастливой улыбке, но вскоре она померкла, и мужичок продолжил:
- Только теперича в деревне ни овец, ни коз не осталось.
И он так тяжело вздохнул, словно это было трагедией всей его жизни.
- А если будут овцы, назад, в пастухи пойдёшь?
Борька так энергично закивал головой, что я испугалась, как бы она у него не отвалилась.
Деревенские, что кучкой стояли неподалёку, и прислушивались к нашему разговору, зашевелились, заговорили между собой. Потом из толпы послышался вопрос:
- А что? И правда, овцы будут?
- Будут вам и овцы, и новый староста.
Я подошла поближе к людям, кричать издалека неудобно.
- Хотите жить, как в прежние времена?
- В прежние времена хорошо жилось, сытно! - ответил совсем седой старик, выходя вперёд.
- Я, баронесса Каталина Снежная, хочу возродить поместье, только мне ваша помощь очень нужна. Одной мне не справиться. А ежели не справимся, и деревня и я сама, все попадём в руки барона Мерзякина.
Толпа испуганно зашевелилась, видимо, и здесь барона хорошо знали и становиться его собственностью не горели желанием.
Тот же старичок спросил:
- А делать-то чаво надобно?
- Завтра к вам нового старосту пришлю.
Вы ему помогайте, поддерживайте. Расскажите, что тут да как. Чем до войны деревня жила, чем люди кормились. А овцы обязательно будут. Я вам обещаю!
Толпа снова загудела, теперь одобрительно. Все вместе мы дошли до кареты, где вокруг нашей лошадки собралось несколько худющих ребятишек. У меня сердце дрогнуло, глядя на их голодные чумазые личики.
Заглянув в повозку, я подхватила корзинку с обедом, собранным нам в дорогу.
- Нянюшка, подержи, - попросила я, доставая из корзины порезанный большими кусками каравай и несколько отварных картофелин.
Дети голодными глазёнками жадно следили за моими руками, а получив угощение, робко благодарили и отходили в сторону.
Ничего, мы как-нибудь и без обеда обойдёмся, не могу я видеть голодных детей!
Уезжала из Дальнего с тяжёлым сердцем. Было очень жаль жителей деревни, которые находились буквально на грани выживания. Ещё немного, и сами с голода перемрут.
Старосту-то я им обещала.
