У меня рука тяжёлая, к тому же в ней периодически то нож, то сковородка, то скалка мелькают: как приголублю, мало никому не покажется. Савáн на пакости горазд. Не пришибёт, зато передвижение капитально может усложнить. Вот мысленно помяни его, так сразу же наяву о себе напомнит!"
"— Госпожа Милó, а каким образом Грасс окажется в таверне? Он же вроде как на болоте в шалаше.
— Уже нет. Шалаш почил в бозе, когда Грасс с Иввой выясняли отношения. Да не в том смысле, Савáн! Повздорили они немного, пока орк страдал, что не умер на поле боя.
Это, во-первых. А во-вторых, он теперь будет служить в таверне, так как обязан нам четверым своей жизнью. Я ему сказала к вечеру приходить, так что, думаю, вскоре явится, — я посмотрела на сгущающиеся за окном сумерки. Всё равно в таверне часам особого доверия нет, а по естественному освещению хоть как-то можно было сориентироваться.
— Умеете вы обрадовать, госпожа Милó... Получается, Грасс у нас надолго задержится, — констатировал Савáн, залезая в аптечку в поисках валерьянки.
— Что поделать, всё Венечке меньше с загулявшими посетителями возиться придётся.
Внезапно сверху раздался грохот почтовой шкатулки. Никак до высшего, наконец-то, слухи дошли. Вот сейчас и узнаю степень своего прегрешения.
Глава 46. Высший
— Здравствуй, Людмила. Никак по свободе соскучилась или, наоборот, решила окончательно расстаться с мыслью о ней?
От патоки, источаемой голосом высшего, у меня всё слиплось уже на пятой секунде прослушивания сообщения. Правильно, зачем бумагу лишний раз чернилами марать, когда прекрасно можно поиграть на чужих нервах, всего лишь меняя интонацию? Я даже испытала лёгкое дежавю, всерьёз начав подозревать, что начальник караула, к которому когда-то попала в подчинение, не только учился у высшего, но и весьма успешно сдал ему итоговый экзамен.
Те же манипуляционные приёмчики, те же до боли знакомые нотки. Начкар умел ласково вынести мозг так, что уже после минутного разговора жить не хотелось. Хорошо, что вскоре ушла в подразделение, занимающееся охраной простых объектов: без специфических заморочек и волшебных цехов, незримых для простых смертных, но которые могли видеть только особо избранные, к коим даже я не относилась.
Я хлопнула крышкой шкатулки, даже не дослушав до конца. Котов пусть своих так воспитывает, чтобы в тапках поутру подарочки от них вязко-хлюпающие не находить. Устроившись поудобнее в кресле, снова открыла шкатулку и гаркнула, что разговор есть.
