Каждый раз он вспоминал лицо отца и матери. Только благодаря жене Богдана -горшечника и ее травам, он стал со временем забывать о том случае. Нет, он не перестал думать и скучать о своих близких, просто память ушла глубже и остались только грустные воспоминания. Встав на колени и сделав глубокий поклон, юноша поднялся и, не оборачиваясь, зашагал к дому старосты.
Староста встретил его, сидя на лавочке возле дома. Его жена Валентина готовила для гостя чай с только что выпеченным пирогом с яблоками.
-Проходи, молодец, проходи.
Давно я не видел тебя. Уж никак двадцать лет прошло. Вон как ты подтянулся, стал крепким, мускулистым, словно отец.
Старик вздохнул.
Пошли почаёвничаем, потом поговорим. Валентина, когда увидела Данилку, заохала, обняла мальчика и все тяжко вздыхала, что не видят родители каким хорошим и статным вырос их сын.
-Валюш, ты займись в огороде, а нам посекретничать надо, -произнес старик.
-Ох, я же совсем забыла, что мне еще сорняки убрать надо с двух грядок, заболталась тут с вами, -ответила старушка и вышла из дома.
Илья разлил чая и подал на тарелке большой кусок пирога.
-Угощайся, паря. Новости на полный желудок воспринимаются лучше, -буркнул староста.
Было видно, что ему сложно начать разговор с юношей, но сказать все же придется. А Данилка чувствовал напряжение старосты, от этого сам начал нервничать. Наконец, кружки были пусты.
-Начну я, наверное, с того самого момента, когда твой дед Игнат решил выдать замуж Аленку, твою мать. А было это двадцать шесть лет назад, как сейчас помню.
В девичестве твоя мать была красавицей и за ней бегало много ребят. Она ведь брала не только своей красотой, была знатной рукодельницей, умела все делать по хозяйству. Все у нее в руках горело. Со временем все женихи, видя, что девушка не обращает на них внимания, как-то само-собой рассосались и их осталось трое. Федор -кузнец, Капитон -работник усадьбы, который стал в последствии управляющим, и Устин-крепостной крестьянин. Так получилось, что твоей матери больше всего люб был Устин, но твой дед Игнат сразу отбросил его кандидатуру.
Он сам был вольным и не хотел, чтобы твоя мать стала крепостной выйдя замуж за Устина. Капитону она сразу дала отворот-поворот, а вот Федор все же надеялся привлечь ей внимание, но все было напрасно. В то время в вашей семье горели такие страсти, что все разговоры в селе были только об этом. В какой-то степени я Игната понимал и, может быть, так же и поступил бы, если бы у меня были дочери, но Творец миловал.
