– Маменька, доброе утро! – сказал он, чмокнул родительницу в щеку и сел за стол, легонько щелкнув по бокалу, чтобы слуга налил ему вина.
Прима на минуту даже залюбовалась сыном – все же хорош собой, и манеры отличные. Не зря она потребовала от этих ленивых бездельников прислуживать у стола как в королевском дворце! Братец совсем распустил прислугу! Зато теперь вот лакей налил синьору вина и предлагает блюда. И пусть на обед у них тушеные овощи, один тощий цыпленок, да лепешки с изюмом из прошлогодних запасов. Зато какая подача! Серебро, хрусталь, вышитая скатерть! Красота!"
"Между тем Роналдо пригубил вино и с аппетитом взялся за курицу.
Синьора подождала, пока он обглодает половину тушки, сделает еще пару глотков вина, и тогда заговорила тем же тоном, каким вещала о хозяйственных хлопотах:
– Ох, сынок, я сегодня ходила к этой невзрачной девке, которую привечал мой братец. Думала предложить ей место горничной. Всё же чему-то она научилась, пока жила в приличном доме…
При слове «горничная» Роналдо оживился.
Ему надоело тискать пищащих смуглых и черноволосых служанок. Милая блондинка с голубыми глазами еще при первой встрече показалась ему лакомым кусочком. А уж теперь, когда он тут полновластный хозяин…
А Прима продолжала говорить, делая вид, что не замечает, как у сына разгорелись глаза:
– И вот ведь нахалка какая! Отказалась! Сидит там в своей избушке совсем одна, да еще козью морду корчит! На что, интересно, живет? Не иначе мужиков обслуживает со всей округи!
Заметив похотливый блеск в глазах Роналдо, синьора приказала подать еще вина и перешла на скучные хозяйственные дела.
Синьор Рокуэлл быстро закончил трапезу и собрался на прогулку.
Глава 37
Осень была тёплой и золотой. Погода стояла отличная, когда работники приступили к сбору урожая.
Вот только в отличие от прошлого года на виноградниках не было слышно шума радостных голосов, весёлого смеха, добродушных подтруниваний. Люди работали молча, все были напряжены, потому что с каждым днём, чем больше лоз обрабатывалось, тем яснее становилось, что даже половины объёма прошлого года собрать не получится.
В лучшем случае треть.
Не будет винограда, не будет вина. Не будет вина, шато не получит денег. Без денег нечем станет платить работникам. А значит, их ждут увольнения.
Сейчас каждый, склонившийся над лозой, размышлял – не его ли уволят в зиму, когда с работой в округе становится туго? Да и привыкли они к шато, к виноградникам, к старому хозяину и его молодой помощнице.
