Потом несколько раз сходила к родничку, наполняя бочку, чтобы вода согрелась за день. Урожай обещал быть неплохим. И это было хорошо, потому что я дала себе обещание заново научиться радоваться.
Хотя бы таким мелочам.
С началом сиесты я вернулась в дом. Заложенные привычки помогали организовывать режим труда и отдыха. Это держало меня на плаву.
Перекусив хлебом с сыром и маслинами, я решила посидеть в тени крыльца. Взгляд наткнулся на скрипку. А почему бы и нет?
Бережно достала инструмент из футляра и пошла на улицу.
"
"Играла я долго и упоённо. В такие мгновения было легко забыться. Представить, что я по-прежнему живу в Питере, играю в оркестре, что сейчас у нас репетиция перед днём города…
– Хм, весьма недурственно, – жидкие аплодисменты и насмешливый голос вернули меня с небес на землю.
Я опустила скрипку и подняла голову. Прямо передо мной стоял младший Рокуэлл и смотрел таким сальным взглядом, что мне захотелось умыться.
– Так ты развлекала дядюшку Портэлла? Или у тебя есть ещё скрытые таланты?
– Что тебе нужно? – я решила, что церемониться и разводить с ним политесы ни к чему.
Поднялась во весь рост. Пусть я и была ниже его на голову, но, стоя на верхней ступеньке лестницы, выигрывала в росте.
Когда-то в прошлой жизни (даже и не думала, что это перестанет быть просто метафорой) я была на страусиной ферме. Хозяин проводил нам экскурсию. И когда мы оказались в загоне для страусов, мужчина поднял руку над головой. Он рассказал, что страусы признают вожаком только самого сильного и высокого самца.
И пока он выше всех ростом, страусы соглашаются с его лидерством.
Вот такие, как этот Роналдо, понимают только язык силы. Любые слова пролетают мимо ушей.
– Чтобы ты была со мной повежливее, – он прошёлся взглядом по моей фигуре. И я почти пожалела, что встала. – Тогда, глядишь, сможешь вернуться в нормальный дом, в мягкую постель. Есть нормальную еду. А, что думаешь?
– Думаю, что ты похотливый козел, который пытается задрать каждую встречную юбку.
– А вот это было крайне неосмотрительно с твоей стороны.
Ты не в том положении, чтобы грубить владельцу шато. Я ведь могу вышвырнуть тебя со своей земли.
– Это моя земля, – произнесла я со злорадством, – дядюшка Одэлис оставил её мне.
Как же приятно было смотреть на его вытянувшееся лицо и сузившиеся от злости глаза.
При первом впечатлении Роналдо Рокуэлл не показался мне мерзавцем. Но теперь я понимала, что ошибалась. Он умело изображал рохлю и маменькиного сынка для противников сильнее себя.
