Мне очень понравился этот город, хотя приехали мы в него в разгар дождей. Мелкий нудный дождь капал с утра до вечера, и выступать на улице не было никакой возможности.
Старшина сумел договориться, и нам разрешили показывать спектакли в крытом дворе местной ратуши. Зрителей собиралось не так много, но зато потом нас часто приглашали погреться в трактир, и уж там хватало благодарных зрителей и слушателей.
В один из особенно мрачных дней мы отправились из холодного двора в теплый трактир. Дженеро шел рядом, укрывая своим плащом от холодного ветра.
В голове моей сами собой пронеслись вдруг мысли – а почему бы и нет? Он хорош собой, силен, сможет позаботиться обо мне. Я ведь так устала быть одна. Хотелось порой прижаться к кому-нибудь сильному, выплакать в плечо обиды, поделиться радостью, посмеяться вместе. Силач, конечно, шуток не поймет, но мое пение он слушает охотно и… шелковый цветок он вручал каждый вечер. А я каждый вечер оставляла его там, где сидела.
– Кати! – где-то за спиной раздался голос Маноло.
Кажется, акробат хотел мне что-то отдать, наверное, я забыла во дворе мешочек с канифолью или ноты. Я развернулась, отбрасывая полу чужого плаща, и… натолкнулась на изумленный взгляд серых глаз!
Алистер! Герцог стоял у стены трактира и смотрел на меня.
– Катарина! – отмер он. Правда, голос звучал неуверенно, словно он не верил своим глазам.
Я вздрогнула и схватила за руку догнавшего меня Маноло. Акробат напрягся.
– Маноло, мне надо уйти, чтобы этот человек меня не нашел! – быстро сказала я, чувствуя, как леденеют пальцы.
К счастью, парень все понял верно, и над головой раздалась затейливая трель. Через секунду Дженеро завернул меня в свой плащ и подтолкнул в сторону. Там стоял Гьярдо. Мальчишка перехватил меня, крутанул, толчком перенаправил старшине. Тот поймал и передал сыну…
Через минуту я потерялась в толпе актеров и, скользнув в сторону, скрылась в переулке.
Герцог что-то кричал, но актеры клубились перед ним, меняясь местами. Толкаясь плечами.
Прикоснуться к явно знатному синьору никто из них не осмелиться – за это можно и в тюрьму угодить. Но если знатный господин слишком много выпил в трактире и сам натыкается на них – что же можно сделать?
Улыбаясь во весь рот, я добежала до фургонов и забралась в свой, тщательно застегнув полог. Ну и пусть осталась без ужина! Зато увидела Алистера и поняла, что ни за какие блага мира не желаю становиться женой Дженеро!
* * *
Это была она, Катарина.
