В столицу артисты поедут на празднование новогодья, а вот сейчас, в октябре-ноябре, лучше переждать непогоду там, где едва закончился сбор урожая. Времечко сытное, хлебное и веселое.
– В сараях и амбарах устраивают танцы, – рассказывал мне акробат, кутаясь в тяжелый мокрый плащ. – Вдовушки варят ячменное пиво, делают наливки и настойки. Семейные пекут пироги, варят густую сладкую кашу и угощают всех – даже артистов, угодивших в их деревню в период дождей. Примета у них такая: накормишь бродягу, и следующий год будет урожайным.
Я успела помечтать о пирогах и каше, продрогнуть, погреть руки керамической грелкой и снова продрогнуть, когда старшина наконец приказал сворачивать к едва видному впереди строению.
Это и впрямь оказался пустующий амбар. Даже не очень целый. Соломенная крыша была такой старой, что с нее капало, но утоптанный земляной пол был почти сухим, а стены отлично защищали от ледяного ветра и сырости.
Коней распрягли вытерли, надели им на морды мешки с зерном и отвели бедолаг в соседний амбар.
Тот был еще плоше, но вполне сгодился для коней и фургонов.
В нашем же амбаре старшина приказал ставить шатер для выступлений. Маноло, обрадовавшись, побежал помогать, а меня позвала к огню Арлисса. Девочка куталась в тяжелый ватный халат и крутилась у огня, помогая старухе готовить похлебку.
Да, огонь развели прямо в амбаре, выкопав в земляном полу яму. От сырых дров стелился густой дым, многие кашляли, но никто не жаловался. Горячая еда – залог выживания в такую погоду!
Как только установили шатер, старшина погнал мужчин протирать реквизит и тренироваться.
К этому времени промокшие трико успели слегка нагреться у костра, но все равно натягивать влажную ткань было, наверное, неприятно. Парни морщились, но не возражали.
– Разве нельзя потренироваться в нательных рубахах? – шепотом спросила я у Арлиссы.
– Сейчас местные придут, – со вздохом пояснила девочка, – будут смотреть, зубоскалить. Девки явятся, надо перед ними покрасоваться.
Я с легким недоумением взглянула на нелепый наряд танцовщицы, и та понурилась:
– А мне Микаэле не разрешает красоваться. Сказал, если буду тренироваться, чтобы к фургонам шла. Туда не сунутся, там Дженеро на охране стоит.
Поразмыслив, я зауважала старшину еще больше. Он берег всех своих актеров, но женщин – особенно. Маленькая танцовщица оказалась права – вскоре в амбар потянулись местные. Кто просто поглазеть, кто поболтать с матерью старшины.
