За дверью раздалось шуршание, а потом удаляющиеся шаги. Похоже, Марта ушла.
Я тоже поднялась с постели, на которой с такой страстью и жаждой отдавалась герцогу всего час назад. Тогда меня переполняло счастье, а сейчас накрывало отчаяние.
Собрала простыни, всё ещё хранившие запах мужчины, и бросила кучей у двери. Застелила кровать покрывалом, скрывая от себя самой ее особенную измятость – так измять постель могут только двое, предаваясь горячечной страсти. Расправила широкое домашнее платье, туго затянула кушак и на цыпочках вышла из комнаты.
До прачечной я почти бежала. Счастье, что навстречу никто не попался, и я сумела придать лицу спокойное выражение. Вошла в маленькую прохладную комнатку с открытой верандой и вздохнула с облегчением – прачки заранее приготовились устранять последствия праздника, поэтому вдоль стен стояли корыта с водой, в которых уже плавали рубахи, платки, простыни…
Закинув постельное бельё в корыто, я тщательно перемешала его толстой деревянной палкой, смывая следы минувшей ночи, плеснула щелока из кувшина с узким горлом и с улыбкой двинулась к веранде.
Пусть все воспоминания о герцоге утонут в корыте для стирки!
Я вышла из прачечной и прислушалась. Служанки не болтали – жалели мужчин, болеющих с похмелья, да и сами берегли головы от громких звуков. Конечно, кое-кто из работников и слуг видел нас с герцогом вчера вечером или сегодня утром. Возможно, по шато поползут слухи.
К чёрту.
Пусть сплетничают. Я решила не думать об этом сейчас. Подумаю завтра или послезавтра, как говорила одна героиня популярного романа.
Сейчас мне нужно выдержать завтрак с дядюшкой. Главное, чтобы он ничего не заподозрил.
Нет, против того, что я наконец обзавелась любовником, он вряд ли станет возражать. Синьор Портэлл уже давно намекал, что мне нужно подумать о выборе мужа."
"Но если дядюшка поймёт, как я расстроилась из-за этой ночи, он станет переживать. А его здоровье в последнее время и так вызывало беспокойство. Если бы синьор Портэлл не был таким упрямцем, я уже давно вызвала доктора, чтобы осмотрел его.
Через минуту я появилась на террасе, где мы обычно завтракали. О безумной ночи и рыданиях утром свидетельствовали только излишняя бледность, слегка осунувшееся лицо и чуть покрасневшие глаза.
Все это можно было списать на вино и танцы. Этим утром подобным образом выглядели многие обитатели шато. Вряд ли меня сразу же разоблачат. Главное, вести себя как обычно.
– Доброе утро, дядюшка, – я наклонилась к нему, чтобы поцеловать.
