Ополоснув руки, заглянула в квашню: опара действительно подошла. Вымесила тесто, а там и крупой пора было заняться.
Я решила не делать «пустую» перловку. Раз уж в подполе стоит домашняя тушенка, ее и использую. Я расковыряла слой жира на одном из горшков, осторожно попробовала кусочек — мало ли, вдруг все же стухло, а специи запах перебили.
— Ты как будто мне не веришь, касаточка, — обиженно проговорила Марья, наблюдая за мной. — Твоя же маменька меня научила.
— Объеденье.
В самом деле, мясо показалось мне куда вкуснее привычного магазинного.
То ли потому, что продукт натуральный, то ли у меня аппетит от работы разыгрался.
Марья просияла. Потом, видимо, припомнив, что касаточка ее все забыла, стала поучать:
— Если уж ты всерьез за хозяйство взялась, тогда слушай. Мясо в большие чугунки складываешь, ставишь в печь, в самую глубину. И не забудь еще в один горшок нутряной жир сложить, чтобы, значит, смалец топился.
Я угукнула, начиная чистить морковку. Держать нож оказалось неожиданно неудобно, как будто я отродясь ничего не готовила.
"
"А может, и не готовила, Настенька-то явно была к труду непривычна. Конечно, от барыни никто не требует, чтобы она сама воду носила, но мне из-за этого только лишние проблемы. Не просто же так нянька не верит, что от нее, то есть от меня, реальная помощь будет.
А она между тем продолжала:
— Как чугунки закинешь, в самый перед печки пустые горшки поставь, да до утра пусть они жарятся, пока мясо в чугунках преет. А утром, как достала из печи, тут же эти горшки и заполняй по плечики, сверху смальцем залей доверху и сразу пергаментом накрой и перевяжи.
Да не ровен час отвлечься! Нечисть-то, она тут как тут! Огня боится, а как жар из горшков уйдет, так и сглазит.
Эту «нечисть» я, кажется, знала: иную только по названиям, а кого и в лицо, то есть в микроскоп.
— Маменьку твою как-то барин отвлек, остыли горшки. Все испортилось, выкинуть пришлось, а так ведь по три года стояло, ничего мясу не делалось!
Насчет трех лет не уверена, но, пожалуй, такую тушенку можно есть не опасаясь: за ночь в печи простерилизуется что угодно.
Пока Марья рассказывала, я почистила и нарезала морковь и лук, сложила их в чугунок вместе с мясом и крупой. Плеснула немного воды. Сунулась в печь, сгребла угли в угол, пристроила на освободившееся место горшок.
— Может, супчик заодно на завтра поставить? — предложила я Марье.
Борщ, например. От тушенки осталось немного жира, овощи есть. Помидоров разве что я не видела в подполе, ну да обойдусь.
