Странно, правда, что я не видела лотка… Я засмеялась сама над собой. Когда это в деревне коты ходили в лотки? Хотя и уличным он не выглядел: холеный, как с выставки, шерстинка к шерстинке, морда поперек себя шире.
— Ты чего мышей не ловишь? — спросила его я, продолжая наглаживать.
Он возмущенно на меня посмотрел, прошел к двери и снова выразительно глянул. Пришлось всовывать ноги в валенки и открывать ему дверь. Закутавшись в шаль, я вышла в галерею, котяра шествовал рядом, гордо распушив хвост.
— Как же тебя назвать? — сказала я.
«Пушок» и прочие «барсики» явно не подходили к его широкой самодовольной физиономии. — Бегемотом?
Кот оглянулся, возмущенно чихнул.
— Не нравится? А Мотей будешь? Матвеем?
Он заурчал и снова пошел чуть впереди меня.
— Ну вот и договорились.
— Ты с кем там разговариваешь, касаточка? — Марья распахнула дверь кухни. Она уже оделась — сумела справиться с одной рукой.
— Да вот. — Я указала взглядом на кота, который продолжал дефилировать по галерее. — Чего ты мне не сказала, что у нас такой красавец живет?
— А это не наш.
В первый раз вижу, приблудился откуда-то.
Я задумалась. В прежней своей жизни я бы сфотографировала кота и развесила по всему кварталу объявления в поисках хозяев. А здесь что делать?
— Думаешь, у деревенских сбежал?
— Да бог его знает. Там же что псы, что коты по округе без пригляда бегают. Один пропадет, полдюжины других останется.
— Значит, захочет — вернется к своим, а не захочет — пусть живет, — решила я.
Мотя, точно понимая, что разговор идет о нем, оглянулся.
Подошел к двери кладовки и уставился на нее, гипнотизируя. Я рассмеялась.
— Открывай, Марья, охотничьи владенья.
10.2
— Как он в дом-то попал? — проворчала нянька, идя за ключами. — Не помню, чтобы я его пускала. Наверное, прошмыгнул, когда Ванька вещи аспида в сани таскал.
Ну, вот и ответ. Котики — они, точно газы, в любую щель просочатся.
Марья распахнула дверь кладовки, пропуская кота, и взялась за меня.
— А ты чего полуголая бродишь! Снова разболеться хочешь? Или ложись в постель, или одевайся немедленно!
Спорить я не стала.
Перелила в большую кастрюлю теплой воды из бака, стоявшего на печи, снова наполнила его и ушла в детскую, приводить себя в порядок.
Все-таки правильно я сделала, что вчера не поленилась утеплить окна как следует. Всего-то одной грелки, стоявшей под кроватью, хватило, чтобы сейчас и полы не казались ледяными, и ополоснуться в тазике я смогла, не приплясывая от холода.
