Зеркало маменьки твоей в резной раме, секретер батюшкин, даром что он только для красоты и стоял, из столовой вообще все забрали — и стол, и стулья, про серебро я уж молчу!
Вот, значит, почему Марья, водя меня по дому, обмолвилась: «Тут столовая была, а сейчас ничего нет», указывая на дверь рядом с кладовкой, и решительно повлекла меня дальше. Ничего, поесть я и на кухне могу, и вообще, на мой вкус, мебели в доме вполне хватало, так что сокрушаться по вынесенной я не стану.
— А засовы в сарае поищи, — закончила Марья.
— Если хочешь посмешищем стать на всю округу. А скорее всего, придется за ними в город ехать.
Лучше быть посмешищем, чем потерпевшей. Поищу, непременно. Но сначала — дела неотложные.
Пока мы с Марьей разговаривали, я вынула из печи чугунок с кашей, укутала его одеялом, чтобы не остывал. Сдвинув угли к дальнему краю печи, выгребла золу. Подкинула на угли лучины, раздула их, оживляя огонь, потом доложила дров. Поставила на «плиту» чайник.
Тесто за ночь поднялось, разгладилось, но по-настоящему гладким и пушистым не стало.
Пусть еще постоит. Судя по всему, подходить будет медленно: домашняя закваска да изрядная часть ржаной муки. Поднимется, надо будет обмять, подождать, пока поднимется еще дважды. Потом сформированным караваям придется дать расстояться как следует. К тому времени как раз и печь протопится, а я успею и поесть, и посуду помыть, и еще кучу дел переделать.
Кстати о печках…
— Марья, а маменька известку где хранила? — спросила я. — Гашеную?
Вчера в сарае я мешков с надписью «известь» не заметила, но, если уж у прежней хозяйки гипс нашелся, известь наверняка должна быть.
Негашеную в выгребную яму кинуть или погреб обработать. Гашеной — там подштукатурить, там подбелить, по осени в землю внести, под капусту или свеклу. Или вон, как мне, с просеянной золой и солью — для термоустойчивой замазки.
— Так в углу сарая закопана. А зачем тебе?
— Закопана?
То, что у одной стены сарая не было пола, я заметила, но решила, что не доделали по какой-то причине.
А это, оказывается, специально.
— Тесто известковое в горшках, а горшки в земле. Вечно так лежать могут.
Вечно мне не надо, но что известка есть — уже хорошо.
— А зачем тебе? — повторила Марья.
— Щели в печах хочу замазать, — не стала скрывать я. — Надоело мерзнуть. Да и, может, еще пригодится деревья побелить.
— Это ты чего еще удумала? — возмутилась Марья. — Они тебе стена, что ли, белить?
Я мысленно хихикнула: белить или не белить, кажется, вопрос вечный.
