Хозяйка замка Эдвенч

Ежели бы что было, давно бы уже попались голубчики. Кто их, лордов знает? А я бы на эту обоже евонную даже и не посмотрел. Что блюдет себя, так это хорошо, конечно. Только жеж в женщине должна быть прелесть телесная, а в этой-то чего? С какой стороны ни глянь, никакого соблазну для глаз нету, да и характер у ней – не дай бог!»

Если бы у него были свободны руки, Йохан бы обязательно перекрестился. Недавно он получил от экономки ощутимый выговор за небрежное отношение к одежде лорда. Струсил он тогда изрядно: если бы девица пожаловалась, мог бы и расчет получить.

Случалось уже такое в замке зимой этой. Как раз тот самый Итор и вылетел с работы.

«А все правильно: не твое – не смей брать! Хотя, конечно, Итор и сам дурак. Из-за этакой-то мелочи хорошего места лишился. Зачем он тот кубок спереть пытался? Ежли продать только. И то еще повезло. Могли и выпороть перед уходом, а могли и в тюрьму бросить. Чай, у лорда воровал, балбес этакий. А она, слышь-ка, пороть-то как раз и не велела.

Хоть и тощая, а все ж не злобная. Вдовушка-то эвон сдобная какая, загляденье прямо, а поди ж ты – зараза и гадина, каких поискать! В бабах этих никто разобраться не может, даже и я не всегда понимаю, чего надобно им, где уж барону-то понять. У них, у господ-то, все не как у людей.» -- философски закончил он свою мысль и бритье лорда одновременно.

Этот тонкий ценитель женской красоты искренне не догадывался, почему лорд никак свои дела сердечные в порядок не приведет.

«Женщине ведь что надобно? – думал он, подавая лорду домашнюю бархатную куртку. -- Всем известно, что на подарки они падки, да и на сладости. А барон, хоть и богатей, а всего раз ей ткани отрезал на одежу. А чего бы при этаком богатстве не дарить-то? Хотя я бы вот даже и не стал кладовую зорить. Раз пирожное с кухни какое преподнесть, другой – конфектов заморских из лавки городской. Оно, глядишь, и стронулось бы… Ну, своего ума не вложишь.» -- с сожалением глянул он на барона, смахнул с его плеча прилипшую пушинку и отошел, давая возможность лорду оглядеть себя в зеркало.

Барон Генри Хоггер глянул на свою крепкую фигуру, кислое хмурое лицо и усилием воли разгладил морщинку между бровей: «Ничего, не все еще потеряно. Вот отвезу мадам в Вольнорк, сдам в руки новому мужу, а там… Дорога назад длинная, чужих глаз больше не будет, можно и поухаживать, раз уж ей так хочется. В конце концов, я Элиз не насиловал.