Хозяйка замка Эдвенч

Но, по крайней мере, он вспомнил о том, что в замке Эдвенч его ждет дочь. Однако душа капитана все еще болела, и эти тихие рассказы-воспоминания приносили ему странное успокоение.

-- … она ведь, Генри, моложе была сильно. Да и не один я в доме ее папеньки стулья протирал задницей. Там еще соседа-купца старший сынок захаживал регулярно. Он наследник был, этот самый Ференц. Да и собой красавчик, знаешь, как девушки любят: усики завитые, волосы уложены, как у благородного. Ну и подарки ей таскал чуть не каждый день… А она, Глория, меня выбрала…

-- Почему, Джон?

-- Вот и я этим мучился, Генри.

Конечно, я ее не на пустое место звал, а хозяйкой в дом, да и лавочка уже работала, кой-чего приносила, а только Ференц-то сильно богаче был. Все с духом собирался спросить. Даже робел немного… -- капитан усмехнулся и было заметно, что ему тепло от этих воспоминаний. – Насмелился я и спросил нескоро, это она уже дочкой тяжела была. А она засмеялась так ласково и ответила: «Богатство на сердце не положишь, Джон. А Ференц пустой слишком. С ним и поговорить-то не о чем, кроме торговли.» Вот так вот, Генри…

Возвращаясь в свою комнату, лорд Хоггер вспоминал разговоры с Элиз и думал о том, что она, пожалуй, первая женщина, с которой ему есть о чем поговорить."

"Да, там, в Арханджи наложницы в его маленьком гареме были ласковы и умны, могли прочитать стихи или развлечь его танцем и песней. Но точно так же они стали бы развлекать любого мужчину, на которого указал бы им владетельный марджар.

По сути, он был им почти безразличен. Просто источник, откуда поступали еда, тепло и прочие блага, не более.

А вот с Элиз все было не так. Да, он платит ей деньги за работу, кормит и дает кров, но он интересен ей совсем не этим. Достаточно вспомнить, как горели любопытством ее глаза, когда он рассказывал о дальних странах. Её замечания часто бывали парадоксальны и необычны, но всегда интересны. Она не долг выполняла, слушая господина, а получала от беседы удовольствие.

Как, впрочем, и он сам.

Все больше барон склонялся к мысли, что стоит превратить фиктивную помолвку в настоящую.

«Приедем домой, я еще немного понаблюдаю. Сейчас она вольная, если притворялась, разница будет сильно видна.»

К сожалению, все эти мысли барон держал в себе, и не было рядом никого, кто мог бы ему сказать, прямо глядя в глаза:

-- Ты болван и зануда, Генри.