Мы уже обговорили с ним этот момент, но мужчина всё равно нервничает.
Он послушно кивает и осторожно подходит к кельранам.
— Только без глупостей, — говорит он воинам с угрозой в голосе.
Люди Эрдана синхронно сжимают руки на своих мечах.
Несколько минут и с кельранов сброшены оковы и цепи.
Они трут шею и запястья, хрустят суставами, разминая их от долгого пребывания в магическом металле.
Эрдан напряжён и недовольно глядит на кельранов, готовый сиюминутно вступить с ними в бой, возможно даже со смертельным исходом.
Агнесс тоже волнуется, хоть старается и не показывать своего состояния. Женщине непросто. Впервые на её веку происходят какие-то интересные и необычные события. Явилась в обитель сама графиня, выбрав не богатый постоялый двор, а скромный дом божий. Да ещё и дела странные творит. Вроде и богоугодные, но такие необычные для данной эпохи и суждения местных.
Я сижу за столом и спокойно смотрю на мужчин.
Когда они освобождены от оков, указываю им на лавки со спинками, что были принесены в кабинет специально для общения с бывшими невольниками.
Рядом стоит небольшой стол с деревянной посудой и кувшином с водой, если кому-то захочется пить.
Кельран усмехается одним уголками губ и демонстративно складывает сильные руки на груди. Его воины следуют его примеру."
"Вот как, значится, дают понять, что они сами себе хозяева. И садиться не собираются. Они воины, а не неженки какие.
А этот, самый наглый, похоже, командир их небольшого отряда.
Ну да ладно, мы не гордые, но цену себе знаем.
Пусть сейчас делают вид надменных вояк, не страшно. А если уговорю кельранов, то получу великолепных воинов, совершенных убийц и верных людей к себе на службу.
Поэтому представляюсь первая:
— Я — Изабель Ретель-Бор.
Вот так, просто и без титула. Пока. Пусть видят, что я готова общаться на равных.
— Выкупила я всех, потому как не приемлю рабства ни в какой либо форме. Оно претит моему женскому существу.
Говорю спокойным и ровным голосом. Мужчины слушают. Главный глядит на меня уже с нескрываемым интересом, словно увидел перед собой белку, которая вдруг заговорила человеческим голосом.
То ли ещё будет!
— Всего лишь блажь богатой графини, — ехидно произносит кельран после недолгого молчания. — Вы тешите своё тщеславие.
Он видит во мне женщину, которая от нечего делать, совершает глупые поступки и кичится ими. Ну-ну.
— Отнюдь. Пока я ещё не богата, — отвечаю мужчине без злобы или обиды. — Но надеюсь в скором времени обогатиться.
