— Любезные, а вот и сама графиня Изабель Ретель-Бор, — произносит вдохновенно воин и кланяется мне в ножки. — Ваше Сиятельство…
Останавливаюсь и позволяю мужчинам себя оглядеть. Тем временем я быстро осматриваю своих гостей.
Священнослужитель фигурой очень мал. Невысок и очень худ. Мне едва ли по плечо будет, хотя я сама роста невеликого. На священнослужителе был просторный коричневый балахон с капюшоном, поверх которого на тонкой серебряной цепочке надет символ Инмария. Балахон висит на мужчине, как на пугале, — настолько он тщедушен и мал.
Внешний вид духовного лица мог смутить всякого, пока не наткнёшься на его взгляд.
Умные и мудрые глаза служителя Инмария, казалось, глядят в саму душу.
Лицо мужчины было спокойным, но при этом, немного удивлённым. Весь седой, будто лунь. Но без бороды и усов. Морщинистое лицо светлое и не показалось мне злодейским. Этакий дедушка.
Но, как известно, внешность всегда обманчива.
А вот градоправитель являл собой полную противоположность.
Казалось, что богатые одежды вот-вот лопнут на огромном теле. Даже охабень, в которую он был одет, с прорехами под рукава туго натягивалась на большом мужском теле.
Высокий, толстый, смуглый, черноволосый, с хитрыми глазами и круглым, будто блин лицом, этот человек сразу же вызвал во мне стойкую неприязнь. С таким ладу не будет. Хотя… При своей выгоде, возможно, даже такой станет ручным.
Стою и смотрю на своих гостей. Первая не начинаю говорить. Это они ко мне пришли. Они приказами бросались.
Вот пусть первые и начинают базар…
Первым, как самый мудрый, опомнился священнослужитель.
Кланяется мне и говорит:
— Доброго вечера, госпожа графиня. Простите нас за столь поздний визит, да послания, переданного с гонцом. Сами понимаете, такие дела, да в нашем Расторге…
Сразу к делу? Хм. Видимо, любопытство его снедает.
Вежливо киваю ему и отвечаю:
— И вам, доброго вечера, уважаемый Антоний.
Тот удивляется, что я называю его по имени. Думал, что попаду в просак? Ан нет, Агнесс меня просветила.
— Госпожа графиня, добрый вечер, — заговорил теперь и градоправитель и сделал небольшой совсем поклон, но не потому что он толстый, нет, скорее хотел выразить тем самым, что кланяется лишь титулу, а не мне самой. — Рад увидеть своими глазами столь неоднозначную особу, которая сегодня переполошила весь город своим поступком.
И столько в голосе осуждения я слышу! Ну-ну.
— И вам, доброго вечера, уважаемый барон Элфер.
