От сквозняка танцует пламя в факелах, отбрасывая причудливые тени.
Первым говорит священнослужитель.
— Графиня Ретель-Бор, не ожидал увидеть в вас столь юную, хрупкую, но бесстрашную особу. Ваш поступок характеризует вас либо как смелую женщину, либо… как не очень дальновидную особу.
Между строк так и слышу: ты либо храбрая, но дура, либо просто дура.
Коротко улыбаюсь старику и отвечаю:
— Разве помощь в трудный час ближнему своему, которую мы можем оказать и которая в наших силах и возможностях — это дурной поступок, Ваше Высокопреосвященство?
Антоний широко улыбается, польщённый моим обращением к нему.
Изабель была весьма набожной, и я прекрасно знаю, как и к кому следует обращаться из духовных лиц.
Антоний ещё не дорос до Высокопреосвященства.
— Просто Преосвященство, дитя, — поправляет он меня, но мягко и беззлобно.
— Думаю, вы скоро достигните своей высоты, — улыбаюсь чуть шире.
Антоний сверкает глазами на меня. Вот как хочешь, так и трактуй мои слова. То ли я пожелала карьерного роста, то ли…
Но мысленно я пожелала ему того, чего он заслуживает по делам своим.
— Коли так думать, то каждый человек нуждается в помощи, графиня, — говорит он назидательно и складывает пальцы в священном символе и ознаменовывает им меня. — Но в любом деле важна грань.
— Вы знаете, где она эта грань, Ваше Преосвященство?
— У каждого она своя, графиня, — после некоторого раздумья отвечает Антоний. — Но разумом вы должны понимать, что своим поступком вносите смуту среди благородных людей. Установленный порядок вы не сможете поколебать, как не сможете спасти всех.
И как говорит Инмарий, каждый должен спасаться сам, а также нести выпавшие на свою долю страдания достойно. Про помощь ближнего — то верно, дитя, но не стоит путать все понятия и собирать всё в одну небрежную кучу. Вы не сможете помочь тем, кому судьбой ниспослано страдать, дабы расплатиться по грехам своим из нынешних, прошлых жизней и дурных дел своего рода.
Что за бред?
Градоправитель молчит, только лишь согласно кивает словам Антония.
Смотрю прямо на старика, потом решаю немного раскрыть свои карты.
— Согласна с вами, — говорю смиренно и вижу, как его лицо успокаивающе разглаживается. — И хочу кое-что поведать вам, Ваше Преосвященство. Барон.
— Что же это? — подаёт голос Маркус.
— А то, что я не просто так выкупила всех рабов. Каюсь, не так безгрешна я. Руководствовалась я не только сочувствием к людям, что попали в беду, но и покупала их для того, что мне попросту нужны люди.
Оба хмурятся.
