Дома выглядят по-иному: статные и обновлённые; улочки чистые; домашний скот такой, словно за ними ухаживают и чешут, дабы шерсть у овец не свалялась, да моют, что шкуры даже у коров блестят на солнце, не хуже, чем шкура начищенного коня!
Люди много смеются, улыбаются, никто не ругается, говорят негромко и неспешно. Работа везде идёт на лад. Детишки играют или помогают.
Качаю головой и киваю деревенским, которые умолкают и глядят на меня с удивлением и любопытством, но пока ещё никто не признал в исхудавшем воине в кольчуге графа Ретель-Бор.
Ворон летит высоко, внимания не привлекает.
Глубоко вдыхаю, вбирая в себя запахи дома, и улыбаюсь.
Как же я рад вернуться.
Не думал, что аромат земли будет так остро возбуждать всё моё существо. Даже дышать сейчас одно наслаждение.
Но не только возвращение в сам дом радует меня.
Изабель… Она ждёт.
Кто бы мог подумать, что душа иного мира так поразит меня, откроется и доверит мне свою тайну, и станет такой желанной. Великолепная Изабель.
Вода…
Из каменного колодца парень воду набирает.
Подхожу под настороженным взглядом людей.
А мне хочется домашней воды, холодной и плотной, и всласть ею напиться.
Вижу старика, что подходит к молодцу.
— Дня доброго, — говорит старик. — Откуда путь держишь, бравый воин и куда бредёшь?
— И вам доброго дня, отец, — отвечаю тихо. — Можно сначала мне напиться?
Старик подходит к колодцу, где стоит ведро с водой и набирает полную чашу.
— Пожалуйста, — протягивает он мне воды. — У нас вкусная вода. Вода с гор идёт, долиной напитывается.
Самая лучшая из всех в мире! Так графинюшка наша говорит и хвалит нашу водичку.
— Значит, лучшая во всём мире? — улыбаюсь хитро и начинаю пить.
Да, наша вода это сама жизнь.
Нежный и сладкий вкус воды изумляет, я успел позабыть, какова она на вкус и как живительна она.
Великий Инмарий, как прекрасно и хорошо!
Чувствовую, как водичка течёт в моём теле и освежает. Напившись, возвращаю чашу и говорю:
— Да, вам всем здорово повезло с водой!
— Ещё хотите?
— Хочу.
Выпиваю ещё три чаши. Люди поражены.
— Вот это да… — тянет старик удивлённо. — Сильно-то вас жажда утомила. Сколько же вы не пили?
— Как на войну ушёл…
Старик глядит на меня, и во взгляде его вижу просветление и узнавание. Мотаю головой, дабы не выдавал:
— Тогда… с возвращением… бравый воин. Может, лошадку вам надо?
— А дадите? — улыбаюсь широко.
— А то ж! Эй! Химка! Быстро подай нашего конька воину, да поживее!
Хорошо тут.
Какая же Изабель молодец.
