Вдруг, издали слышу встревоженные крики. Сначала мне трудно разобрать слова, но вскоре до меня доносятся обрывки фраз.
— …бросилась со скалы!..
— …вон она!..
— …вижу её!..
— Графиня жива!
Довольно скоро меня начали окружать незнакомые люди с причитаниями:
— Что же вы это, графинюшка? Зачем решили убить-то себя? А мы как же без вас-то?
— Грех это. Большой грех.
— Да замолчите вы! Не видите что ль, у графини голова вся в крови. Целителя зовите! Да поскорее!
— Как только выжила-то?
— Видать, не время помирать…
— Какое там время, не время? Графиню сам Инмарий* уберёг.
Глядите, сколько крови-то, ох, Бог милостивый.
Судя по одежде хлопочущих вокруг меня людей — я оказалась в средневековье.
Издаю мысленный стон, но тут же одёргиваю себя. Я здорова. Могу ходить.
И кажется, я — графиня.
* Инмарий — Всевышний Бог (прим. Автора)
** Тинарий — Падший Бог (прим. Автора)
Одна из женщин набрасывает на меня шерстяной плед. С удовольствием заворачиваюсь в него и предпринимаю попытку подняться самостоятельно, но головокружение и сильная тошнота не позволяют мне этой роскоши.
— Сейчас, графинюшка… Сейчас…
Один из мужчин — самый крупный и здоровый как медведь, осторожно поднимает меня на руки и все тут же шустро направляются наверх по узкой тропе.
Только сейчас вижу, что находилась я у подножия серо-чёрных острых, грозных и злых скал.
«Глупая графиня. Зачем понадобилось себя убивать? Я не умела ходить, но всё равно стремилась жить. У меня не было богатств, и выросла в детском доме, я не знала материнской любви и нежности, но я всё равно любила жизнь.
Но как бы там ни было, надеюсь, ты нашла тот покой, к которому стремилась, раз решила свести счёты с жизнью».
— Целитель скоро будет. Только держитесь графиня. Ох, горе-то какое… — приговаривает и вздыхает женщина, утирает слезящиеся глаза грязным передником.
— Да хватит тебе завывать, Элен, — останавливает её причитания мужчина, что несёт меня на могучих руках. — Не видишь что ль, жива графиня наша. Жива.
— Не о том я судачу! Граф наш сгинул в проклятой войне.
Дитя графинюшка не выносила. Голод наших деток морит. Тут любая со скалы бросилась бы!
— А ну умолкни, дура! — шикает на неё мужчина.
А я молчу и слушаю. Молчу больше от того, что жутко болит голова, да тошнит так, будто, кажется, вот-вот и меня вывернет наизнанку. И перед глазами периодически темнеет.
На лицо признаки классического сотрясения мозга.
«Значит, я — вдова. Потеряла ребёнка. И графство настиг голод.
