Мой личный слуга не спешит появляться на глаза своего милостивого господина.
— Кир! — вскрикиваю я сипло и тут же прочищаю горло, кашлянув в кулак два раза, и повторяю уже громче и грознее: — Кир! Пёс плешивый! Немедля ко мне!
Затряс колоколом сильнее.
Спит, он что ль?
Вскоре, на пороге моей опочивальни и кабинета в одном помещении, появляется мой слуга Кир — высокий как осина и худой, будто глиста, с непропорционально большой головой. Вид слуги, как и всегда — слегка напуганный и глупый.
— Звали, мой господин? — тихо спрашивает Кир, низко склоняясь передо мной.
— Кто ж тебя ещё позовёт, дурень! Сам Инмарий что ль?
Кир сгибает свою спину ещё ниже.
Я крякаю и чешу свой живот, требующий еды.
— Беги на королевскую кухню, принеси оттуда мне поесть и выпить! — распоряжаюсь я.
— Желаете как обычно или чего-то особенного, мой господин? — раболепно спрашивает слуга.
— Особенного, — вздыхаю я. — Мяса с кровью принеси и самого пьяного вина. И повару накажи, чтобы не подсовывал мне ту дрянь, как в прошлый раз! Будет возражать, скажешь, что тады я сам приду на кухню.
Кир кивает и удаляется.
Вытираю руками лицо и вздыхаю горестно.
— Милостивый Инмарий, убереги нас от беды.
Глава 2
* * *Изабель Ретель-Бор
Постепенно прохожу в себя. Медленно просыпаюсь и первые мысли, что возникают в моём сознании — это:
«Почему в моей палате так воняет?»
«Я, наконец, не чувствую боли. Неужели доктора смиловистились надо мной и вкололи лошадиную дозу обезболивающего?»
Это хорошо.
Но вот запах напрягает.
Странный он какой-то. Это был запах телесной вони, мочи, пота, грязи, вековой пыли и дыма.
Стараюсь не дышать носом. Но дышать ртом оказалось тоже неудачной идеей. Вдохнув в себя смрадный воздух, я буквально на кончике языка ощутила этот штынь.
Фу-у-у-у! И бе-е-е-е!
Открываю глаза и на мгновение замираю.
Какого чёрта?
Почему моя палата выглядит как декорация к историческому фильму?
И в тот же миг, воспоминание накрывает как цунами.
Водоворот событий проносится молниеносно: я умерла в своём мире.
Я отчётливо это помню. Умирать было больно. Помню своё последние мгновение. Я желала скорейшего освобождения от страданий. Одновременно с этим чувствовала непреодолимое желание жить.
А потом… потом была солёная вода, песок на коже и его скрип на зубах. Холод. Снова боль и движения.
И память Изабель, в чьём теле я теперь живу. Её воспоминания походят на пересказ путника.
Другой мир.
Средневековье.
Новая жизнь.
И я могу ходить.
