Возникает желание немедленно раздвинуть шторы, чтобы впустить солнечный свет и распахнуть окна, дабы глотнуть живительного свежего воздуха.
Ко всему прочему у меня возникло обыкновенное желание сходить в туалет.
Средневековье… Тут поди туалеты там, где сам пожелаешь.
Надула щёки и выдохнула возмущённо воздух и тут, меня кое-что настораживает.
Дую ещё раз, а потом касаюсь языком передних зубов и понимаю, что у меня отсутствует верхний передний зуб!
Зашибись! Беззубая графиня!
Лезу пальцем в рот и трогаю десну — немного припухшая.
А стоматологов тут миллион процентов нет. А если есть, то только по части выдрать зубы, а не протезировать и имплантировать.
Расстроилась сильно, но потом взяла себя в руки.
Зато ноги есть. Снова сползаю с кровати и, шипя от холода, начинаю прыгать, скакать, делаю прыжки по типу, как делают их балерины, кружусь и смеюсь. Это счастье ходить на своих двоих!
За этим занятием и застала меня женщина по имени Элен.
— Ох, Всемогущий Инмарий, неужто вы графинюшка, умом тронулись! — воскликнула женщина, хватаясь за сердце.
— Нет, — отвечаю немногословно. — Я праздную.
— Празднуете? — хмурится она. — Но в эту пору нет праздников, графинюшка.
— Есть, — не соглашаюсь с ней и снова кружусь. — Я жива! Разве — это не повод радоваться?
* * *Изабель Ретель-Бор
— Я Инмарию усердно молилась, графинюшка! — трясёт руками женщина, дабы я впечатлилась, насколько сильно помогли мне её молитвы. — И остальных заставила молиться за вас, хоть целитель и сказал, что вы не умрёте и с утра уже будете бодры.
Натянуто улыбаюсь и, перескакивая с ноги на ногу от холода и произношу:
— Благодарю…
И тут же добавляю:
— И простите меня, Элен за пережитое… Стоя на обрыве, я глядела в синюю даль и размышляла над будущим. Я поняла, что должна менять свою жизнь, своё отношение к ней. Хватит плыть по течению. Нужно начинать двигаться вперёд. Этот тлен упадок ни к чему хорошему не приведут.
Женщина на меня глядит в священном ужасе.
— Имею в виду, нельзя жить и дальше в грусти и печали, — добавляю с лёгкой полуулыбкой на губах.
— Отныне, всё будет по-другому.
— Ох, беда-а-а! — тянет последнее слово служанка. — Вы снова попытаетесь убиться, да?
Так, кажется, кто-то неверно меня понимает.
— Нет, Элен, — говорю немного резким тоном и сурово гляжу женщине в глаза. — Забудь это слово. Оно ко мне не имеет никакого отношения.
— Но как же…
По поводу самоубийства. Нельзя, чтобы тут считали, будто я (именно я), пыталась наложить на себя руки.
