— Как же она была напугана, раз дар пробудился… Подлый пёс этот Зерран! Я уверена, что слова его о родстве с графом Ретель-Бор — чушь собачья!
— Наши мысли совпадают, Ульена.
— Покажи мне доказательства, о которых она пишет, — просит супруга.
Конан отдаёт ей копии.
Женщина внимательно читает, и лицо её темнеет и становится ещё более хмурым.
— Право слово, Конан, нет сомнений, что приказы отдавал Зерран, но доказательства эти обезличенные.
— Я верю, что Его Величество, получив письмо, примет правильное решение и отправит в графство своего представителя для разбирательства.
— Ты должен помочь нашей дочери, Конан. Раз графство бедствует, то Изабель тоже.
— После вступления в брак с Астером, я отложил кое-что для Изабель, — сказал он супруге. — Отправлю к Изабель своего помощника с письмом, да золотом. Воинов для охраны выделю. Надеюсь, они благополучно доберутся до наступления зимы.
— Инмарий помоги нам всем, — вздыхает Ульена.
Супруги делают знак Инмария.
— Знаешь, Конан, мне горько, что нашей дочери выпала столь трудная доля.
Ты только погляди на её письмо. В нём так и сквозит потерянность, но в то же время и мудрость.
— Она Бертольд, Ульена. Мудрость и твёрдость духа у неё в крови.
— Но для меня она всегда будет маленькой девочкой… — не удерживается от слёз женщина.
Глава 13
* * *Изабель Ретель-Бор
— Рад принимать в своём скромном доме вашу Сиятельную особу, госпожа графиня, — произносит опальный целитель, низко кланяясь мне в ножки.
Среднего роста, худощавый, но жилистый, с резкими чертами лица.
Чисто выбрит и причёсан. Серые проницательные глаза глядят настороженно, но без испуга. Крепко сжатые губы придают его лицу упрямое выражение — сразу ясно, что Керуш придерживается своего мнения. На нём одежда — заплата на заплате, грубая, но зато чистая.
Всё-таки есть в этом мире люди, что следят за собой.
— Ваш сын говорил о вас только хорошее, уважаемый Керуш, — говорю с лёгкой полуулыбкой, когда располагаюсь в главной комнате дома: она же гостиная и кухня, и спальня.
— Мне интересно послушать и узнать вашу историю.
— Простите меня, Ваше Сиятельство, но для какой цели вам нужно знать о моей ершистой судьбе? — в голосе лёгкое недовольство, но я ему прощаю.
— Для той, что собираюсь менять некоторые устои, Керуш, — говорю без прикрас, как есть. — Далеко заходить не смею, но в своём графстве я могу закладывать свои правила и нормы. Не дело, что такой учёный муж сидит без дела и его дар не используется.
