Раны излечиваются, а вот потерю себя исцелить можно?
— Хорошо тебе спалось, странник? — спрашивает меня хозяин лачуги, поднявшийся вслед за мной на башню.
— Как дитя.
Непривычно телу спать на мягком матрасе и под тёплым одеялом.
— Сегодня ты выглядишь намного лучше, чем несколько дней назад.
— Вы спасли мне жизнь, мудрый друид.
— Пустое. Я вижу, ты расстался с зарослями на своём лице, да и запах от тебя уже лучше. Поменьше бы шрамов на теле и будет совсем хороший вид. Хоть графом тебя называй, странник.
Смеюсь его последним словам.
— Уж кто-кто, но вряд ли я граф, друид.
— Не спорь, мало ли кто ты таков, но сейчас ты обычный смертный, посланный сюда самим Инмарием. И скоро попрошу тебя о помощи, странник. Всё как раз идёт хорошо. Твои раны быстро заживают. Я не целитель, а то так бы быстрее всё прошло.
— Ты спас мне жизнь, друид. Я в долгу у тебя и помогу в любом деле.
— Помощь станет для тебя тяжёлой ношей, странник. Учти это. Но по-другому я не могу. Прости заранее.
Смотрю на старого тёмного друида — старик такой древний, что сам не помнит, сколько ему лет и как давно он живёт на этом свете.
В глазах мудрость веков и бесконечная усталость.
— Что может быть тяжелее, чем смерть? — говорю друиду.
Тот тоже смотрит на меня внимательно и с прискорбием отвечает:
— Жизнь, странник. Тяжелее всего — это жить. Но не будем пока об этом. Лучше послушай мой совет и в будущем избегай острых предметов.
Смеюсь.
— Они сами меня находят.
— Что ж, — вздыхает друид, — надеюсь, это твои последние раны.
— Надеюсь.
Однако я очень в этом сомневаюсь.
— Пойдём, сделаем завтрак, — говорит друид.
Мы ещё немного стоим молча и глядим, как восходит солнце на небосводе. Потом ветер обдаёт нас холодом и гонит прочь с высоты на землю. Я ёжусь и спускаюсь вниз вслед за своим спасителем.
Друид ловко ошкуривает зайца, потрошит его и режет на куски.
— Ты ловко обращаешься с ножом, — замечаю я."
"— Мне приходилось убивать людей, — отвечает он. — Я профессионалом был в этом деле.
И слишком устал от этого.
Задумчиво жую нижнюю губу.
— Я прошёл войну, друид, и я тоже убивал, хоть и помню войну смутно…
— Тебе повезло в некотором роде. Не помнить убийства — это благо, странник.
— А ты, значит, видел много смертей?
Друид вздрагивает и поднимает на меня взгляд усталых глаз.
— По молодости я бы охотно похвастался убийствами. Гордо перечислил бы все сражения, в которых принимал участия, назвал бы тебе все войны, что я прошёл.
