Храм мотыльков

 – Запах! Если мужчина пах для меня молоком, как пахнет головка у младенца, то этот мужчина мне был интересен. Как минимум потому, что со временем он не начнет в нашей квартире вонять. А вонь раздражает, Адольф Добельманович, мужская вонь хуже холеры. Если мужчина при знакомстве изначально не особо приятно пахнет, то вскоре, после какой-то ссоры, он начнет вонять, как лучшие сыры Франции. Но нет, сыры я очень люблю, не знаю, почему вдруг пришло такое сравнение, он, скорее, начнет пахнуть, как протухшее белье.

Доктор Браун не мог больше этого слышать и решил незамедлительно покинуть комнату и поговорить с миссис Норис в другой раз, когда ее возлюбленный, Адольф Добельманович Пульк, покинет ее дом и перестанет отвлекать старуху от мира доктора Брауна.

– До встречи, миссис.

– Вы уходите, доктор?

– Я зайду к вам завтра утром, не стану вас отвлекать от беседы. Прекрасного дня вам и Адольфу Добельмановичу.

– До свидания, доктор Браун.

Когда Фредерик поднялся на четвертый этаж, то первым делом отыскал санитара Гарри и спросил у него – кормил ли тот его пациента, как он ему велел.

– Да, все, как вы сказали. Я его только что покормил завтраком.

– Прекрасно, Гарри. Продолжайте в том же духе и помните, что это очень важно.

– Я понимаю, доктор Браун.

– Можете открывать дверь.

– Как скажете.

Санитар достал из кармана ключ и отворил дверь. Фредерик включил свет.

– Здравствуйте, Безымянный.

– Доктор Браун, не ожидал встречи с вами сейчас. Вы говорили, что придете к вечеру.

– А сейчас, по-вашему, что? – спросил Фредерик, присаживаясь на стул.

– Сейчас утро. Самое длинное утро в моей жизни. Знаете, здесь время идет по-другому, не так, как у вас. Один час в этой рубашке и повязке на глазах мог бы вам показаться вечностью, доктор Браун.

«Проглотил наживку. Прекрасно», – довольно улыбнулся доктор, а затем принял серьезное выражение.

– Вы правы, Безымянный, мне показалось, что вечер – не самое подходящее время для разговоров с вами.

– Какое-то странное название, доктор, не находите? Такое мог придумать только человек изощренного склада ума. Сейчас же представляется птица с длинным слоновьим хоботом.

– И?

– Что «и», доктор? Я понятия не имею о кафе «Хобот альбатроса».