Колья не порвали внутренние органы, а раздвинули их. А посему умирать беднягам предстояло несколько дней. Макса от такого зрелища вырвало прямо со стены.
Давешний всадник снова подскакал к стене и прокричал:
— Так будет и с вами. Убейте своего начальника и выходите. Великий царь явит свою милость.
В ответ полетела стрела и воткнулась перед копытами коня. Ассириец гикнул и поскакал в лагерь.
— Знаем мы милость царя. На рудниках сгнием, или кожу сдерут заживо. Слыхали уже…
Неделя прошла спокойно, но как-то рано утром снова началась беготня и крики.
— Приступ! По местам!
Воины побежали на свои участки, а мирные жители скрылись в домах или под стенами, понимая, что именно там не достанут камни и стрелы. Со стороны лагеря ассирийцев вышли щитоносцы. Безоружные здоровенные мужики просто несли огромные щиты выше человеческого роста, с изогнутым верхом, образующими козырек над теми, кто за ними стоял. А стояли за ними лучники, которые начали обстрел города. Засвистели стрелы, и уже появились первые раненые, которых потащили к Максу и доктору Шимуту.
При легких ранениях стрелы вырезались, в противном случае их приходилось пропихивать насквозь, обламывать наконечник и вытаскивать одно древко. Вытащить стрелу, потянув ее за древко, было невозможно. В этом случае наконечник оставался в ране, а раненый умирал от нагноения."
"Раздался рев трубы, и на стенах раздались удивленные вопли. Макс, сгорая от любопытства, белкой забежал наверх.
Увиденное зрелище поразило его. По полю ехало деревянное сооружение на четырех парах огромных колес. Длина его была около семи метров, высота — больше трех. Верх его был полностью зашит деревом за исключением крошечных окошек, пропускающих свет. Строго вверх торчало толстое бревно, окованное бронзой. Передняя и верхняя часть также были обшиты бронзовыми листами, по которым немедленно застучали стрелы, что, впрочем, ни на что не повлияло. Орудие, влекомое двумя десятками воинов внутри, свою скорость не изменило.
Через несколько минут осадная машина подошла к стене. Бревно, торчащее вертикально, резко упало вниз, как огромный молот. Глиняный кирпич брызнул во все стороны и зубец, по которому пришелся удар, просто развалился. Внизу раздалось уханье и бревно поднялось вверх.
— Тащите масло и кипяток, — заорал сотник. Снизу началась суета.
Бревно методично дубасило по стене, медленно, но верно, кроша кирпичную кладку.
