Храни её

Я хотел отказаться от приема в академию, но она прервала мое телефонное самобичевание:

— Хочешь искупить вину, Мимо? Тогда надо действовать.

Из всех великих громких исторических событий — и политических, и военных, включая битвы при Фермопилах, Трафальгаре, Аустерлице или Ватерлоо, великих в зависимости оттого, с какой стороны смотреть, включая призыв восемнадцатого июня 1940 года[20], — призыв Виолы был, пожалуй, самым гениальным, хотя бы потому, что исходил не от воина или трибуна, а от молодой женщины с плохо сросшимися костями.

Виола, которая теперь не таясь поглощала каждую попадавшуюся под руку газету, объяснила мне, что, судя по тем взбучкам, которые союзники устроили нам в Африке, они вот-вот высадятся в Италии. И в этот момент лучше не быть фашистом. Она тщетно пыталась объяснить это Стефано.

— Но он маринуется в глупости с самого детства, — пробурчала она. — С возрастом совершенно задубел. Раньше был огурец-молодец.

А теперь какой-то корнишон.

Я-то думаю — и вряд ли Виола этого не понимала, — что бедный огурец всю жизнь пытался заполнить зияющую пустоту от смерти старшего брата, на которого возлагались все надежды. Как бы то ни было, а вывод следовал один: надо подтолкнуть Стефано к правильному решению."

"Виола попросила меня высказаться от имени Орсини. Так Стефано наверняка арестуют, меня тоже. А Франческо неприкасаем. Старший брат недолго будет томиться в тюрьме — у Франческо длинные руки.

— В твоем случае, Мимо, так не получится. Режим тебя использовал. Ты ел у них с руки. Тебе так легко не отделаться. Я не вправе тебя заставлять.

Солдаты — большие дети, только умирают чаще. В феврале 1943 года началась операция «Хаски» — подготовка к высадке на Сицилию. В июне случилось настоящее вторжение — операция «Лэдброук». Еще немного, и эти ребята будут давать кодовое название походу в туалет. Но всё, абсолютно всё вышло так, как спланировала Виола, и Орсини обязаны своим выживанием именно ей.

Сентябрь 1943 года, операция «Бэйтаун». Вся Южная Италия оккупирована, Муссолини свергнут, заключен в тюрьму, а затем освобожден немцами, захватившими страну с севера до самого Рима.

Страна была разделена на три части, и если эти подробности так отпечатались в моей памяти, то просто потому, что в тюрьме, от нечего делать, мы бесконечно их перемалывали.