Но в двадцать лет Закария был очень горяч и ослеплен жаждой справедливости и мести. Он принес клятву Ордену и стал адептом-учеником. Через полгода ему придется отправиться в храм, чтобы стать адептом-служителем и верно исполнять долг в течение пятнадцати лет."
"Тина с трудом сдержала всхлип.
– Что вы хотите от меня? У нас с Закарией есть полгода. Что вам нужно?
Холланд шагнул ближе к ней.
– Для всех в этом замке Закария – хладнокровный убийца, бесчувственный, нелюдимый и грубый. Но ты наверняка узнала, какое у него доброе, любящее и преданное сердце.
А еще он очень молод и может совершать необдуманные поступки. Особенно ради любимых людей. Тина, он полюбил тебя давно. Ты тогда даже не замечала его. Боюсь, ради тебя он готов даже отречься от Ордена.
Тина вспомнила, с каким трепетом он выводил руну на ее коже, с какой любовью и преданностью произносил клятву. Место, где красовалась руна, обожгла дикая боль.
– А что будет, если он отречется? – едва слышно спросила она.
– Служители Ордена отыщут его даже на Дальнем Материке и подвергнут наказанию, что гораздо страшнее смерти.
Тина, он должен покинуть Арден и продолжить путь адепта теней. Для его собственного блага.
Последняя капля самообладания покинула Тину. Она устало привалилась к стене, судорожно глотая слезы. Всего несколько часов назад она тешила себя мыслью, что у них есть немного времени. А теперь даже оно обернулось против них.
– Мастер Холланд, если вы отдадите ему приказ, имеет ли он право ослушаться? – осведомилась Тина, глядя на полную луну сквозь пелену слез.
– Нет. Он должен беспрекословно выполнять все, что я скажу. Я мог бы приказать ему держаться от тебя подальше, но решил, что будет правильнее поговорить с тобой лично.
Тина благодарно кивнула и крепко зажмурила глаза.
– Прикажите ему отправиться на Восток как можно раньше, – попросила она, глотая рвущиеся наружу рыдания.
– Тина?
– Вы знаете, как дороги для Закарии семейные узы. Он должен уехать, пока не стало поздно.
– Поздно для чего? – с подозрением спросил мастер.
Она прикусила губу, в то время как Холланд закрыл глаза и немного подался вперед. Несколько мгновений он будто прислушивался к чему-то, а затем резко втянул воздух через нос. Когда он открыл глаза, в темно-карих радужках мерцали золотистые крапинки. И впервые за их разговор в них читалась отчетливая эмоция – удивление.
– Я сразу уловил перемену в твоей ауре, – сказал Холланд, прищурившись. – Но списал это на влюбленность. Теперь же чувствую весьма отчетливо.
