После очередной эпидемии брюшной хвори Джованни наконец внял мольбам Инео и обустроил в подземельях купальни и уборные комнаты. Да и в темницах рабов стало относительно чище. Купаться можно было не чаще раза в месяц, но с учетом невыносимой жары и ежедневных тренировок этого было ничтожно мало.
Но Инео не жаловался. Спустя пять месяцев пребывания в страшной грязи ему пришлось даже сбрить волосы, чтобы избавиться от вшей. Они уже отросли до привычной длины, а Ахига показал, как очищаться от грязи при помощи песка.
Инео научился выживать в нечеловеческих условиях, привык к изнуряющей духоте и омерзительной еде. Но с осознанием того, что он безвольный раб, свыкнуться так и не смог.
Последние месяцы он только и жил надеждой о свободе. И теперь, оказавшись так близко к намеченной цели, его сковал липкий, неконтролируемый страх.
Что, если он не выживет в этой бойне?
Там соберутся сильнейшие бойцы. С Фенрисом, например, Инео уже сражался, и тот непременно убил бы его, если бы Джованни вовремя не приказал окончить бой.
А с такими бойцами, как Хильяс или Ахига, Инео и вовсе не хотел бы скрещивать мечи.
– Мойся живее, Инео, другие ребята ждут своей очереди, – голос Ахиги вырвал его из размышлений. Он уже успел искупаться и обтирался старым дырявым полотенцем.
Инео последовал совету друга и наспех смыл с себя мыльную пену.
Одевшись, они под конвоем направились в сторону темниц.
– Ты весь вечер сам не свой, парень. Переживаешь? – Ахига потрепал его по плечу.
– Да, – не стал кривить душой Инео. – Очень.
– Мы выберемся отсюда, парень, вот увидишь.
– Помнится, ты ругал меня за надежду на спасение, а теперь мы поменялись местами.
Ахига оглянулся по сторонам, словно опасался, что кто-то подслушает их, но стражники были увлечены своими разговорами.
– Верно, – отозвался он, сильнее сжимая плечо Инео. – В течение восьми месяцев я выживал в этом проклятом месте и был уверен, что в конце меня ждет смерть. Готовился встретить ее лицом к лицу, как истинный муж Вамира, – без страха.
Но потом явился ты. Поначалу твоя неуемная жажда справедливости вызывала во мне грусть. Я знал, что скоро она потухнет. Но ты сделал, казалось бы, невозможное.
Инео повернулся к Ахиге. Суровое, испещренное узорами из шрамов лицо озарила добрая улыбка."
"– Ты подарил надежду. Не только мне, ты всем рабам бойцовой арены даровал смысл жизни. Благодаря тебе мы осмелились мечтать о том, чего не позволяли себе раньше.
