Из-за стен тоже раздавался смех, веселый гомон, а еще женские голоса.
Это удивило Инео. В стенах бойцовой арены Джованни никогда не было женщин.
Через несколько минут дверь распахнулась, и стражник Хван завел в камеру невысокую смуглую девушку с длинными кудрявыми волосами.
Инео сразу узнал ее. Санара – девушка, которая была вместе с ним на рынке рабов десять месяцев назад. На ней было короткое платье без рукавов, едва скрывавшее наготу.
– А вот и главный сюрприз от господина Джованни, – ехидным тоном произнес Хван.
– Вы наверняка соскучились по приятному женскому обществу.
По камере пронесся довольный гул вперемешку с сальными смешками.
– Развлекайтесь, ребята, – бросил напоследок Хван и закрыл за собой дверь.
В скважине послышался звук поворота ключа.
Девушка испуганно вжала голову в плечи, когда за стеной в соседней камере раздались громкие стоны.
Инео нехотя вспомнил недавний сон. Мысли о голой девушке в его страстных объятиях отдались в сердце яркой вспышкой и прокатились по телу волной желания.
– Я и забыл, когда в последний раз видел такую красоту вблизи, – послышался довольный возглас Фенриса. – Чур я первый!
Инео понял, что здесь будет происходить в ближайшие часы, и это мигом остудило его пыл. Он переглянулся с Ахигой, на лице которого мелькнуло неодобрение.
– Не стесняйся, красавица, мы тебя не обидим! – Фенрис потащил сопротивляющуюся Санару в противоположный угол темницы к свободному матрасу.
Инео обвел взглядом присутствующих. Одиннадцать мужчин.
Помимо себя самого и Ахиги он заметил молчаливое осуждение лишь на лицах двоих. Остальные поедали Санару похотливыми взглядами.
В ушах нарастал странный гул. Он слышал крики воронов вперемешку с девичьими рыданиями.
Но Санара не плакала. Она бесшумно всхлипывала, пытаясь прикрыть грудь, которую уже успел оголить Фенрис. Его грубые ладони шарили по ее телу, и от этого ужасного зрелища к горлу Инео подкатывала тошнота.
– Мы должны вмешаться, – процедил он сквозь зубы.
– Мне тоже это не нравится, но, если мы что-то предпримем, кровавая бойня начнется прямо здесь и сейчас.
Умом Инео понимал, что Ахига прав, но женские рыдания в голове становились все громче и громче, пока не затуманили его взор мутным воспоминанием."
"Он сидел у горящего камина и сжимал в объятиях черноволосую девушку. Она сотрясалась всем телом, прижимаясь к нему, словно ища защиты.
– Он изнасиловал меня. А я его убила. – Тихий, едва различимый шепот заглушил звуки плача.
