Ее платье развевалось на ходу, напоминая морские волны.
– Если бы господин увидел, как вы тут мило беседуете, – строго прошипела Наила, – то отправил бы тебя обратно на арену Тургота верхом на акуле! Это ведь его дочь.
– Я просто отвечал на вопросы, – с тенью недовольства ответил Инео.
Ему не было никакого дела до Сесиль. Бесспорно, она была хороша собой, но в сердце Инео прочно засел другой образ. По сравнению с той, что призраком поселилась в его сломленной душе, другие девушки меркли, как кусочки прозрачного стекла рядом с ярким благородным сапфиром.
– Ты меня услышал. Не позволяй себе вольностей с господскими детьми, если не хочешь проблем, – строго выговорила Наила. – Что это ты держишь?
– Ворон, ему нужна помощь, у него, кажется, повреждено крыло.
Наила уставилась на Инео как на полоумного.
– Собрался выхаживать ворона? Сдалась тебе эта неказистая птица, которая даже петь не умеет.
Слабо трепыхаясь в самодельном гнезде, ворон снова посмотрел на него проницательным взглядом. Будто он все понимал и был так же одинок, как и Инео.
– Я хочу ему помочь.
Наила подошла к Инео и протянула руки.
– Давай сюда свою певчую птичку, отнесу ее к Сероху, нашему лекарю. – На мгновение Инео показалось, что в глазах женщины появилось сочувствие. – Поднимайся на второй этаж, кабинет господина второй слева. Он тебя ждет.
Инео последний раз погладил птицу и передал ее женщине.
В кабинете Маттео было светло и непривычно прохладно. Ветерок из открытого окна колыхал тонкий тюль и ласкал вечерней свежестью стебли длинных папоротниковых растений в больших горшках на подоконнике.
Господин сидел за письменным столом из светлого дерева, на котором царил безукоризненный порядок.
– Проходи, Инео, садись, – Маттео указал на кресло напротив него.
Инео занял предложенное место и положил руки на подлокотники. Сейчас от него приятного пахло травяным мылом, одежда не воняла потом, гнилью и кровью, его волосы блестели от чистоты, а под ногтями не было грязи. Это придавало Инео уверенности. Он закинул ногу на ногу и откинул голову на спинку кресла.
Маттео следил за каждым его движением пристальным взглядом.
– Как тебе моя усадьба, Инео?
– Так ли важно мое впечатление?
– Я смотрю, ты свою дерзость используешь как щит, – усмехнулся Маттео. – Но спешу заверить, никто не собирается метать в тебя копья и стрелы.
– Для чего вы привезли меня сюда?
– У тебя есть предположения? – спросил он. – Дам подсказку. Я приметил тебя еще четыре месяца назад, когда был в Турготе.
