— Чего-о?! — взревел дракон, разом теряя свою воспитанность. — Уж не эта ли зараза притащила Подгорных Людоедов под стены Найлигрима?
— Именно, — кивнула Арлина — и, спохватившись, бросила быстрый взгляд на побелевшего Ильена.
Айрунги, проследив за взглядом госпожи, тоже увидел потрясенное лицо ученика.
— Мальчик мой, — поспешно заговорил он, — я тебе все объясню…
— Здравствуй, учитель, — вежливо и ровно отозвался Ильен. — Рад видеть тебя живым. Что ж ты меня бросил на съедение оборотням?
Айрунги хотел ответить, но Ралидж хлопнул ладонью по столу:
— Хватит! Выяснение отношений откладывается.
Я хочу разобраться в этой каше. Так что давайте оба — все с самого начала, да поподробнее!
* * *Ожерелье полыхало на столе яростным золотым огнем. Крупные камни сверкали, как хищные глаза.
— Ух ты, — поежилась Ингила, — даже смотреть страшно.
— Нет, красиво… — мягко сказала Фаури, коснувшись кончиками пальцев ожерелья. — Но я все равно ничего не помню… Так ты искал меня? Вот, нашел. Что ты думал делать дальше?
— Доставить госпожу в Кровавую крепость.
— Да? — заинтересовался Пилигрим. — И как ты намеревался это проделать? Стукнуть барышню по голове и сунуть в мешок?
В голосе его проскользнули нотки, весьма далекие от праздного любопытства. Чуткое ухо Айрунги эти нотки уловило.
— Я… нет! Как можно?! Я хотел просить… нет, умолять госпожу…
— Не трать времени, — отозвалась девушка. — Не знаю, что за тайна скрыта в рукоятке кинжала… что она значит для тебя и для Сокола… — Фаури виновато улыбнулась Ралиджу, — но это дело не мое.
Не хочу идти в это страшное место и разговаривать с этими жуткими призраками.
— Правильно! — горячо и твердо поддержал ее Пилигрим.
— Правильно! — эхом откликнулась Ингила. — Ужас-ужас-ужас!
— Разумеется! — кивнул Ралидж. — Сам придумаю, как заполучить мой пергамент. Подумаешь, привидения!
— А мне нужно разыскать родственников, которые смогли бы принять меня, — закончила Фаури. — И больше я об этом даже слышать не…
Договорить ей не удалось: Айрунги внезапно бросился на колени перед Рысью, припал губами к ее сапожку.
— Ясная госпожа! — с горьким отчаянием заговорил он. — Добрая душа! Во имя богов, во имя жалости… заклинаю именем твоей матери… твоими будущими детьми… твоей любовью, если любишь… Молю тебя — посети крепость! Ну, послушай только, что они хотят тебе сказать! Нельзя же так… во имя милосердия, высокородная!.. Я руку готов дать на отсечение, только согласись…
— Выкинуть его отсюда? — спросил Пилигрим, вставая.
