— Наш друг переносит заточение тяжелее, чем мы… Можешь взять ожерелье, но помни: тот, кто вынет его из этой плиты, окажется связан с ним незримой цепью. И будет страшно, мучительно умерщвлен, если мы поймем, что этот человек не хочет или не может доставить Вечную Ведьму в крепость. От этой кары не скрыться даже на другом конце света! И лучше тебе не тянуть — наше терпение не безгранично.
— Тот, кто возьмет ожерелье из этой выемки, да? — хмуро бормотнул Айрунги. Он оглянулся через плечо — и увидел лежащего на камнях мальчика.
Сорвал с пояса флягу, склонился над учеником, плеснул ему в лицо водой.
Ильен открыл глаза, дернулся всем телом.
— Молчи и делай, что скажу, — повелительно зашептал учитель. — Мой мальчик, я знаю… Если такую вещь возьмет в руки ребенок… невинная душа… артефакт потеряет вредоносные свойства. Достань ожерелье из выемки… просто возьми и дай мне…
Смятение дрожало в распахнутых глазах мальчика. Он поколебался, затем встал, бросил быстрый взгляд на воина, подошел к световому столбу, нагнулся, взял ожерелье… Учитель тут же выхватил талисман у него из рук.
— Эй, — гневно донеслось сверху, — ты что это, мошенничать вздумал?
— Не говори ерунды, — дерзко отозвался Айрунги. — У нас уговор — и я намерен его соблюдать. Я сам заинтересован в том, чтобы вернуться с победой и получить награду. Я вам эту Вечную Ведьму за косы приволоку. Но не выношу, когда меня запугивают, давят на меня! Запомни: пес, сидящий на цепи, дичи не принесет!
— Да? Что ж, попробуем тебе поверить…
* * *На негнущихся ногах Фаури отошла от окна, пошатнулась, чуть не упала.
Пилигрим бросился к ней, бережно поддержал, довел до скамьи.
— Предупреждать надо! — возмутился дракон. — А если бы я от удивления пасть захлопнул? А там рука…
Никто не обратил внимания на эти слова — все взгляды скрестились на Айрунги. А тот, не видя и не слыша ничего, всем телом подался к Ильену и заговорил со страстной мольбой:
— Мальчик мой, поверь… Я сам не знаю, как это вышло! Въевшаяся в кровь и плоть привычка обманывать опасность… Судьба бьет меня — я уворачиваюсь, она промахивается… и так всю жизнь, из года в год! Но потом я сам ужаснулся… я еще никогда такой ценой… — Он впился глазами в лицо ученика — и вздрогнул, наткнувшись на твердый непрощающий взгляд.
— Ильен, ты много значишь для меня! Ты похож на меня самого в детстве — но лучше, чище… Я мечтал передать тебе все, что знаю и умею…
— И вместо этого подставил ребенка под злые чары. Прикрылся им, как щитом, — негромко сказал Ралидж.
