Когда он стукнул в дверь и спросил, готовы ли они с Аттилией идти в храм, Лизавета подошла и открыла — голос-то знакомый. И ахнула от неожиданности — перед ней стоял не пойми кто. Волосы короче, глаза чернее, кожа смуглее, нос длиннее и острее.
— Не пугайтесь, госпожа моя, так надо, — он вошёл к ним и на мгновение принял свой обычный вид. — Меня не должны узнать, поэтому в замке и в городе я буду выглядеть так."
"— А есть, кому вас узнавать?
— Вполне, — кивнул он и опять принял чужой облик.
— А как вас теперь зовут? — спросила Тилечка.
— Так и зовут, мало ли птичьих перьев разнесло по свету? Но если вдруг — я приехал к господину Астальдо с далёкого юга, из Монте-Реале.
Лизавета понятия не имела, где этот Монте-Реале и что там, но Тилечка закивала.
— А вы там были? — тут же зацепилась она за интересное.
— Конечно, и не раз. У меня там неподалёку дочь замужем.
Он открыл им дверь и предложил следовать за ним. Лизавета уже на лестнице поняла, что отучилась ходить в длинном платье, была подхвачена под руку и зафиксирована в таком положении.
Сокол знал дорогу в замковый храм, а у входа их уже поджидали остальные. Лис придирчиво оглядел Лизавету — она старательно смотрела в пол — и разрешил проследовать внутрь.
После службы, о радость, им накрыли завтрак. Это великолепно. Пирожных с кремом не предлагали, но свежевыпеченные пироги и булки с маслом — пожалуйста.
А после нужно было придумать, в чём идти на бал. То есть вариантов-то не было — проклятущее чёрное платье. Но вместо чепца Крыска разрешила надеть дорожную шапочку, и нашла где-то кусок серебристой сетки, в которую можно было сложить Лизаветины три волосинки и прикрепить сзади под шапкой.
Тилечке Лизавета заплела косу от уха до уха, и обвернула её куском той же сетки. Получилось неплохо. А основную массу волос ей, как юной деве, можно было распустить.
Наконец-то есть повод накраситься. Достать ларец от госпожи Клары, пройтись по лицу пудрой и румянами, растушевать тени, подвести глаза, начернить и удлинить ресницы.
Восторженно заверещавшая при виде готового Лизаветиного лица Тилечка тоже получила немного теней и накрашенные ресницы. И на губы тоже нужно добавить немного тона.
Ещё радость — открытая сорочка. У Лизаветы такая была одна, как и у Тилечки. В дороге бесполезна, там лучше наоборот, чтобы под горло, а тут — хоть часть декольте показать. Правда, настоящее платье знатной дамы содержало в себе корсет, и шнуровка у него сзади, а не спереди, ну и ладно.
