Закат позолотил его тёмные кудри, его глаза искрились и неотрывно смотрели на неё.
И в этот благостный момент впереди раздался сухой треск, а за ним и громкий вопль.
3.21 Лизавета и тёмные твари"
"Сокол мгновенно велел Лизавете оставаться на месте, случившимся неподалёку Альдо и Антонио — смотреть по сторонам, а сам рванул вперёд, туда, где, судя по звукам, разгоралось очередное столкновение. А день начинался так хорошо!
Увы, выстрелы послышались и сзади, последними ехали Руджеро, Галеотто и брат Василио, и они тоже стали от кого-то отстреливаться.
Лизавета достала свой невидимый камень и активировала его, а потом осторожно тронула Огонька и добралась до Тилечки, которая нюхала воздух, снимала перчатки и потирала руки — очевидно, хотела бросить в кого-нибудь молнией.
Сокол вернулся с передовой, сообщил, что да, нападение, и отправил туда Альдо — прикрывать Лиса, тот, вроде, пока справлялся.
А дальше началось вот это самое — когда вокруг крики, ругательства и атакующие заклинания. Лизавета зажмурилась и взялась рукой за заветный мешочек — если теория Сокола верна, то он защитит её ещё лучше невидимости.
Визг Тилечки заставил открыть глаза — и обнаружить прямо перед собой не тёмную тварь, но человека. Только этот человек был с виду странноват — измождённый и замученный. Одет в штаны, рубаху и жилетку, на голове шляпа, на ногах башмаки. От него самого, и от его одежды сильно пахнет рыбой. И где-то Лизавета этого человека уже видела.
— Это мой отец, — забормотала девочка, зажмурившись.
— Значит, он не умер! У него такое лицо, он сейчас будет меня бить!
Вспышка разорвала сумерки, странный человек исчез без остатка.
— Тиль, это совсем не твой отец, — в правой руке у Антонио была шпага, он взял Тилечкину руку левой. — Я видел его тело. Он был уже холодный. Это не человек, это тёмная тварь. И если что, я видел совсем не твоего отца, а… в общем, другого человека. Не теряйся, поняла? Ты отлично умеешь бить. Не стой, бей. А ты стой, скотина! — он бросил веер маленьких молний прямо в лицо очередному нападающему, тот упал под копыта.
И в довершение картины начал накрапывать дождь. Магическим огням на сырость было пофигу, в отличие от пороха, поэтому пистолетов не перезаряжали, зато огнём швырялись только в путь. И не только обороняющиеся — нападавшие тоже. Тилечка попривыкла и тоже начала прицельно разить врага молниями разной конфигурации. Лизавета же только успевала зажмуриваться и успокаивающе гладить по шее Огонька.
