Теперь я понимала, что теперь значит — встретить истинную пару. Пару, предназначенную судьбой. Пусть это действительно только для расы оборотней и вампиров, но я верю, что нашла свою частичку души в этом мужчине. А наша странная, но такая невероятная связь — это и есть связь истинной пары. Обо всем этом я думала, когда крепко прижимаясь к спине Алекса. В какой-то момент я решительно захотела, чтобы мужчина наконец настроился на связь отца и сына, и отправила мысленный посыл для этого, подкрепив его большим запасом энергии, что был у меня.
Только, кажется, не рассчитала сил… Мощный толчок, и… меня вышибло из сна. Я резко подхватилась, а тело Алекса содрогнулось, изогнулось дугой, и он открыл глаза так резко, что напугал меня. Синие глаза затягивали в пучину нового для меня чувства. И я поддалась первой, склонилась, практически нос к носу столкнувшись с ним. Алекс рвано дышал. Моя грудь тоже часто вздымалась и касалась его расстёгнутой на груди куртки. И только сейчас, когда ощущала тепло его тела, поняла, что я без пледа, а моя рубашка распахнута на груди.
Это осознал и Алекс. Он грубо схватил меня и усадил на себя. Казалось, что он готов просто съесть меня, но страшно не было. Меня саму захватило наше общее возбуждение. Стоило только обвить его бедра ногами, как Алекс поменял позу и сел, сразу накрыв мои губы в жадном и голодном поцелуе. Я не отставала от него. Мне казалось, что я умру, если разорву нашу связь, наши сомкнутые губы и сплетенные языки. Я хотела забраться под его кожу, хотела поселиться в его мыслях и сердце, хотела чтобы он не мог без меня дышать и жить.
Никогда еще не чувствовала себя настолько жадной, ненасытной, алчной до внимания этого иномирного мужчины. Он мой, мой, мой…
Одна его рука держала меня за шею и прижимала к себе, другая оглаживала плечи, спуская ткань рваной рубашки до локтей. Я не отставала и тоже пыталась снять с него куртку, так мешающую мне. Хотелось изучать каждый участок его совершенного тела, но эта чёртова куртка… Зарычала, не в состоянии справиться с ней подрагивающими от возбуждения пальцами, и от злости укусила Алекса за губу, чтобы привлечь его внимание к моей «проблеме», потому как он, в отличие от меня, очень ловкого справлялся с моей одеждой.
Стоило только об этом подумать, как я снова завелась… и укусила его за губу только уже от ревности, вцепившись в мощные плечи. Были бы у меня когти, наверняка проткнула бы его кожу, настолько сильное возникло чувство собственничества.
— Тише, девочка моя.
