Поцелуи жалят кожу, спускаются по шее к груди, задерживаются там ненадолго и устремляются вниз. Ниже, еще ниже, к самой развилке между бедер, туда, где все горит и требует разрядки. И когда жадные губы накрывают изнывающий бугорок, тело взрывается от острой, никогда прежде неиспытанной ласки.
– Редклиф…
Это мой голос? Я не узнаю его. Хриплый, умоляющий и одновременно сомневающийся. Я не верила, что Редклиф – именно Редклиф – может сделать то, что он делал. Берти никогда не соглашался на подобное, считая такие ласки унизительными для мужчины.
А граф… Даже сейчас, склонившись передо мной, он не выглядел менее мужественным. Наоборот. Он щедро дарил мне наслаждение, доводил до грани, заставлял кричать и отступал, контролируя мое удовольствие и не позволяя получить разрядку. И я умоляла. Я просила. И когда на смену языку пришли пальцы, а потом он сам погрузился в меня, то всего несколько движений вызвали настоящий ураган. Меня смело мощной волной, растворило в небытии, я просто выпала на несколько секунд из реальности, а когда вернулась, Редклиф продолжил и заставил меня испытать все заново.
Я не знала, как ему удавалось чувствовать те грани, за которыми скрывалось удовольствие. Но он чувствовал. И вел за собой, открывая мне меня саму – новую, незнакомую, такую, какой я не знала себя прежде."
"– Сэнди…
Шепот теплым дыханием скользит по коже, оставляя после себя мурашки. Сильные руки удерживают мои бедра – властно, по-хозяйски, не давая и мысли допустить о неповиновении.
А твердые губы прокладывают дорожку поцелуев к груди, и остаются там, терзая горошины сосков, втягивая их, прикусывая и тут же лаская языком, опаляя жаром губ и заставляя меня подаваться к мужу, чтобы он не останавливался. А Редклиф и не думал останавливаться. Он плавно, явно сдерживая себя, вошел и заполнил ту пустоту, с которой я почти свыклась за те полгода, что прошли после развода. И его движения – сильные и при этом осторожные, заставляли меня подстраиваться, совпадать не только телами, но и душами, словно вместе с телесной близостью исчезал проклятый холодный комок, поселившийся внутри.
– Редклиф…
Имя мужа сорвалось с губ вместе с протяжным стоном. И словно прорвало какую-то плотину. Я надавила на плечи мужа, заставив его лечь на спину, сама устроилась сверху и отпустила себя. Все, не было больше никаких страхов. Не было боли и тяжелых воспоминаний. Благодаря мужу я сумела их перебороть.
