И сейчас без оглядки наслаждалась нашей ночью, брала от нее все и отдавала тоже все, что могла.
ГЛАВА 10
Утро ворвалось в спальню ярким светом и громким щебетом птиц. Я открыла глаза и улыбнулась. Муж уже встал и успел принять ванну. Он стоял у окна безо всякой одежды, и солнце золотило капли воды на его смуглой коже, обводило светящимися пальцами упрямые скулы и подбородок, добавляло блеска распущенным волосам. У меня захватило дух. Крепкий, идеально сложенный, с четко очерченным прессом и рельефными мускулами, Редклиф был красив настоящей мужской красотой.
Не той, салонной и изнеженной, признанной в Вердофе эталоном, а естественной, закаленной в трудах и сражениях. Его тело напоминало оружие – сильное, мощное, беспощадное. Воин. Настоящий воин, не знающий сомнений и жалости. Но у меня при взгляде на него сладко замирало внутри, и вспоминалась наша сумасшедшая ночь, за которую мы почти не сомкнули глаз, и удивительная нежность, почти под утро пришедшая на смену страсти.
– Проснулась?
Редклиф посмотрел на меня, и я почувствовала, как внутри снова вспыхивает желание.
Святые небеса, неужели мне все еще мало? Во взгляде мужа сверкнул похожий голод, да и восставшая плоть моментально выдала истинные намерения, но Редклиф отвернулся и потянулся за одеждой.
– Уже уходишь? – спросила, глядя, как он натягивает брюки. – Позавтракаем вместе?
Мне хотелось хоть ненадолго отсрочить уход мужа, и я старалась найти повод побыть с ним подольше.
– Я сейчас распоряжусь, – не дожидаясь ответа, потянулась к колокольчику.
– Сэнди, мне нужно идти, – застегнув рубашку, с сожалением сказал Редклиф.
Он провел щеткой по волосам и стянул их в хвост. Сунул за пояс нож. Надел камзол. И все это точными скупыми движениями человека, привыкшего к быстрым сборам. А я наблюдала за графом и не могла сдержать тревогу.
– Сэнди, успокойся, – будто почувствовав мое смятение, сказал Редклиф. – Тебе абсолютно не о чем волноваться.
Он усмехнулся и повернул на пальце кольцо.
– Все будет хорошо, – повторил так уверенно, что я почти поверила.
– Вот увидишь, уже к вечеру я буду дома.
Муж посмотрел в глаза и, что-то увидев в них, сделал шаг вперед и одним движением подхватил меня и притянул к себе.
– Никого и ничего не бойся, – тихо сказал мне в губы. – В Горленде ты в безопасности.
Он коротко поцеловал меня, попытался отстраниться, и тут же снова поцеловал, на этот раз глубоко, по-настоящему, так, что я забыла и о тревоге, и о его предстоящей отлучке, и о гверхе.
