Что я делаю в этом доме и этом городе? Зачем пытаюсь склеить осколки собственной жизни? Не проще ли покончить со всем раз и навсегда?
Эти мысли, раз за разом, приходили мне в голову, и всякий раз я гнала их, ругая себя за слабость. Нужно жить. Что бы ни случилось, нужно жить дальше. Но сегодня никакие убеждения не действовали. Я снова видела перед глазами лицо мужа, и мне хотелось стереть его из своей памяти, забыть, не помнить. Если бы не он… Если бы не его ненависть… Что ж, я тоже научилась ненавидеть. И никогда не прощу Альберту того, что он сделал.
До самого утра я не сомкнула глаз, а с первыми лучами солнца встала с постели, умылась ледяной водой и заставила себя вернуться к образу спокойной и уравновешенной ари.
Никому не было дела до того, что творится у меня в душе. Вот пусть все так и остается. Уверенный взгляд, легкая улыбка – «все прекрасно, Сэнди. У тебя все прекрасно».
Я дождалась прихода Мэри, позавтракала и оделась, а потом отправилась на улицу Старого камня, к местной модистке госпоже Линдси.
***Домик, расположенный на извилистой улочке, выглядел непрезентабельно. Серые стены, маленькие окна с частым переплетом, низкое крыльцо. Судя по всему, достатком тут и не пахло.
Я вошла вовнутрь и оказалась в тесном помещении, заваленном рулонами тканей и картонными лекалами.
– Светлого дня, госпожа, – послышался из-за вороха обрезков тоненький, похожий на детский голосок. – Вы хотите заказать платье?"
"– Светлого дня. Я могу увидеть госпожу Линдси?
– Конечно, госпожа, – торопливо согласился голосок, и я заметила вынырнувшую из-под прилавка невысокую, похожую на кузнечика ари.
Казалось, она состояла из сплошных углов и острых линий – худые руки, хрупкие плечики, длинный нос, неправильные черты. И при всем этом была в модистке некая гармония, словно все эти углы складывались в правильном порядке.
– Чем могу служить, госпожа?
Линдси улыбнулась, и ее узкое лицо преобразилось, став по-настоящему симпатичным.
– Я хотела бы заказать легкое утреннее платье, – ответила я и обвела взглядом тесное помещение.
Похоже, когда-то оно знало лучшие времена. На стенах висели забранные в рамочки женские силуэты и вырезки из модных журналов, длинная консоль пестрела стоящими на ней статуэтками-пэни. Фарфоровые девушки приседали в реверансах, улыбались, шептались друг с другом или, чуть склонив хорошенькие головки, обмахивались веерами. Такие безделушки были популярны лет десять назад, и пользовались большим успехом у дам.
