Вы хотите узнать, какая я?
– Хочу, – сказал Кирилл храбро, – вот, например, я очень хочу знать, где работают такие красивые девушки?
Это был не тот вопрос, которого она ожидала, но тем не менее она ответила:
– Девушки работают на ску-у-уч-ной, по-о-ошлой работе. Я работаю в архиве. Сижу в компании толстых совковых теток и перекладываю никому не нужные старые бумажки. Зарабатываю гроши, трачу жизнь неизвестно на что. А вы думали, я фотомодель?
– Думал, – соврал Кирилл. Он был уверен, что она бухгалтер, и был удивлен, что ошибся, да еще так сильно, – такие девушки, как вы, не должны работать в архивах.
Это просто преступление.
– Вот именно, – промурлыкала Света.
Разговор поворачивал именно в ту сторону, в какую должен был повернуть.
Все мужики одинаковы. И этот тоже – типичный представитель, как это называлось в школе на уроках биологии. Он повыпендривался, продемонстрировал свою независимость и оригинальность, гордо помахал хвостом и пошел за пучком моркови, как самый обыкновенный ишак.
Еще чуть-чуть, и ничего не подозревающий ишак потрусит прямиком в ловушку, потряхивая своими ишачьими ушами и хрупая морковь.
Там, в ловушке, он и останется и станет обиженно реветь, когда наконец сообразит, что выхода нет.
Теперь нужно вызвать умиление и жалость.
– Я пошла в архивный институт, потому что так хотел папа, – призналась Света тихо, – он считал, что это самая лучшая профессия для женщины – спокойная, уютная, стабильная. Теперь вот папы нет, а я так и сижу в архиве.
– Но вы же там не круглые сутки сидите! – проревел ишак, еще чуть-чуть продвигаясь в направлении ловушки.
– Вы же как-то отдыхаете, наверное. С молодыми людьми на взморье? А?"
"– Я не знаю никого, кто был бы мне интересен. Господи, это такое счастье, когда можно просто поговорить о чем-нибудь, но ведь никто из них не умеет разговаривать! Как-то Влад меня пригласил в свою компанию. Я думала, что с ума сойду. Я даже до конца вечера не осталась, а ведь это были не какие-то нищие студенты, а вполне процветающие молодые люди.
У него друзья остались еще с тех времен, когда был дядя Боря, и они все неплохо устроились. То есть, конечно, их родители устроили. А меня вот никто не устраивает.
Она говорила тихо и печально, смотрела мимо Кирилла и в точности повторяла его многотрудные мысли, так что ему на мгновение стало противно. Грудастая и ногастая Света не должна была – не могла! – думать так же, как он, и тем не менее думала, и его это раздражало, как будто уравнивало с ней.
