– Ну вот, – сказал он удивленно, – вы, оказывается, даже книжки читаете.
– То есть вас удивляет, что я не дура, – констатировала Анастасия Сотникова.
Кирилл хотел сказать, что ему нет никакого дела до ее умственных способностей, и вместо этого ответил:
– Ну, на пляже вы выглядели полной идиоткой.
– Я знаю, – печально согласилась она, чего он никак не ожидал. – Но я же вам сказала, что у меня сегодня очень плохой день. Бабушку хоронили. У меня была потрясающая бабушка, и сегодня ее похоронили, а я даже на поминки не пошла, потому что у меня совсем нет сил сидеть там среди чужих людей, выслушивать всю эту поминальную ахинею, и…
Кирилл перепугался, что она сейчас заплачет и ему придется ее утешать.
Еще не хватало – ужинать в ресторане с незнакомой девицей, убитой горем, и выслушивать ее откровения о своей горькой судьбе! Однако она быстро справилась с собой. Выудила из гигантского портфеля пачку сигарет и торопливо закурила. Ему понравилось, что она не вытащила сигарету из его пачки.
– Мне очень нужно было, чтобы кто-нибудь сегодня со мной побыл, и вот что из этого получилось.
Вы же видели…
– Видел, – согласился Кирилл, – только можно я не буду вам сочувствовать?
– Можно, – сказала она и, приподняв очки, быстро вытерла под ними, – какие-то сигареты дурацкие. Очень едкий дым.
– Поддельные, наверное.
– Наверное.
Возле их столика материализовался черно-белый официант, бесшумно поставил на скатерть запотевшие пузатенькие бутылочки с водой, переливающиеся чистотой стаканы и плоскую тарелочку с лимоном.
Бутылочка интеллигентно выдохнула газ, вода с приятным шелестом полилась в стеклянное нутро стакана.
Кирилл Костромин в очередной раз почувствовал прилив истовой любви к своим деньгам, которые позволяли ему в любое время получать все это – приветливых слуг, дорогую еду, прохладу среди знойного города, французскую бутылочку с искрящейся водой.
Слишком долго и, казалось, безнадежно у него ничего этого не было.
– Расскажите мне про вашу бабушку, – попросил он благодушно. – Она вас растила?
– Нет.
Для этого она была слишком независимой. Она никого из нас не растила.
– Из кого – из вас?
– Из внуков. Внуков трое. Двое племянников. У меня уйма родственников.
– У меня тоже, – сказал Кирилл и тут же пожалел об этом.
Он не хотел говорить о своих родственниках. Ему всегда было стыдно о них говорить. Зачем он вообще про них вспомнил?!
– А бабушка у вас есть?
– Нет, – ответил он неприязненно, – она давно умерла. Я ее почти не помню.
Конечно, он ее помнил.
