– Чья?"
"– Твоей тети Нины, – буркнул Кирилл, – и не переживай, это на самом деле ничего не значит. У Владика и твоего отца какой размер обуви?
– У папы сорок первый, а про Владика не знаю.
– Зачем нужно было тащиться в сад? – сказал Кирилл задумчиво. – Для чего? Почему нельзя было поговорить днем и где-нибудь в третьем месте? Что за идея – ночью выбираться из спящего дома, осторожничать, чтобы никого не разбудить, прятаться, а потом еще лупить меня по голове!
– Тебя… ты… тебя лупили по голове? – с трудом выговорила Настя и села, как будто у нее подкосились ноги.
– Меня ударили по голове, – поправил Кирилл, морщась. Уязвленное самолюбие тоже сделало кислое лицо, напоминая ему о том, как он попал впросак.
– А дальше? Что было дальше?
– Я упал мордой в грязь. Все. Больше ничего не было. Плохо только, что теперь противник знает, что я им интересуюсь. До сегодняшней ночи я был просто охотник за приданым. А теперь он будет осторожней.
– Или она, – сказала Настя.
– Или она, – согласился Кирилл.
Настя пристроилась рядом с ним, побрыкала ногами, расправляя одеяло, и положила на себя его руку. Ему немедленно захотелось спать так, что в глазах все поплыло.
– Может, мне поговорить с Сережей? А, Кирилл? Рассказать про фен, и про бабушку, и про то, что мы думаем, что она не просто так уронила его в воду? И спросить про эту дурацкую книгу?
– Не смей, – пробормотал он, старательно тараща слипающиеся глаза, – а если это он? Ты станешь опасна, и он от тебя избавится. Завтра я…
– Что?
Но он молчал.
Настя приподнялась и посмотрела на него. Он дышал ровно и почти неслышно, и рука, которую она положила на себя, стала очень тяжелой.
Она осторожно потрогала его голову, пытаясь определить размеры ран, но ничего не обнаружила.
Кто? Кто ночью ходит по ее саду и затевает что-то непонятное и страшное? Кто из близких и дорогих способен на преступление?
Откуда ждать удара? Когда он будет нанесен?
Настя лежала, рассматривала полог, слушала тишину дома, а потом заплакала и плакала, пока не рассвело.
* * *
Кирилл проснулся в двенадцать часов, да и то только потому, что Настя тянула его за ногу и что-то громко говорила. Со сна он не мог разобрать – что именно.
Голова болела так, что хотелось сунуть ее под какой-нибудь пресс, чтобы сдавило как следует и она болела бы не так сильно.
Похмелье?
Ах, да. Вчера ночью в саду его стукнули по затылку.
– Насть, подожди, – попросил он, плохо слыша себя, – я ни слова не понимаю.
