Это была старая привычка, с которой он боролся. Он всегда засовывал руки в карманы, когда был не уверен в себе или чего-то боялся. Однажды математичка записала в дневнике: “Разговаривал с учителем, держа руки в карманах”, и отец потом проводил с ним беседу о правильном поведении в обществе. Наверное, он еще где-то лежит, этот дневник.
Вот идиотизм.
Внезапно свинцовый шар в голове вспыхнул и разлетелся на мелкие кусочки, освобождая ее от боли. Адреналин ударил по глазам.
Да. Да, конечно.
Сто лет назад нужно было посмотреть этот проклятый дневник! Как он мог забыть.
Он ворвался в кабинет, захлопнул за собой дверь и стал бешено рыться в ящиках стола. Настя не могла его выбросить. Не могла.
""Бабушка всю жизнь вела дневник, – вспомнилось ему. – Обыкновенные школьные тетрадочки. По одной на каждый месяц. А потом она их сжигала в камине”.
Ему попадались какие-то бумаги, он быстро взглядывал и швырял их на пол. Все это было не то, не то!..
Он увидел дневник, как водится, в самую последнюю очередь.
И прямо на полу стал его листать, чуть не разрывая страницы.
Очень быстро он нашел все, что ему требовалось, и даже завыл от злости – так все оказалось просто.
Как просто! А он не мог сообразить такой простой вещи!
Почему он не купил Насте мобильный телефон?! Он позвонил бы и сказал ей, что наконец-то он все понял.
Нет, нужно успокоиться.
Все вдруг стало на свои места, и ему было странно, что он не смог разглядеть этого с самого начала.
Он сунул тетрадочку в задний карман брюк и еще полез в нижнее отделение книжного шкафа за альбомами с фотографиями.
Он просмотрел их один за другим, и они, как миленькие, подтвердили то, о чем он подозревал и никак не мог окончательно увериться.
Кирилл посидел на полу, среди разбросанных бумаг, поднялся и пошел к себе, прихватив один из альбомов.
Половицы поскрипывали, дом вздыхал, и Кирилл теперь точно знал, о чем он вздыхает.
– Так, – сказал Кирилл, – будем объясняться в соответствии с классикой жанра."
"Семья сидела на террасе, на столе сверкали синие чашки, и новый чайник, купленный Ниной Павловной в городе, был водружен в самый центр.
Кирилл посмотрел на них, таких серьезных и печальных, и ему стало не по себе. Он никогда не делал ничего похожего на то, что собирался сделать сейчас.
Он даже стал так, чтобы быть далеко от Насти, чтобы она не мешала ему, и переложил лежавшую перед ним на столе газету “Коммерсант”.
– Муся, наливайте чай, – скомандовал он.
