– Я дурак, – сказал Кирилл, – я сразу знал, что зеркало разбила Муся. Велосипед есть только у Владика и у Муси. У Владика он новый и шикарный, а у Муси старый и ржавый. Насос тоже был старый. Фотографии мы смотрели втроем – Настя, Муся и я. Потом я нашел кучку пепла в камине и позже вспомнил, что Муся выронила из кармана какой-то конверт, Настя подняла его и вернула ей, и она решила, что проще сжечь его, чем прятать – чем черт не шутит. Тем более Владик, как я понимаю, любит пошарить по чужим карманам и сумкам.
И только сегодня я вспомнил про дневник. Агриппина Тихоновна вела дневник. Я все думал, почему она уволила старую домработницу, да еще со скандалом, посмотрел запись трехмесячной давности, и все стало понятно. – Он полез в задний карман, вытащил тоненькую тетрадочку, перегнул ее пополам и прочитал:
– “Сегодня в булошной встретила Людочку. Очень бедствует, бедняжка. Галя недавно умерла, а я и не знала. Надо помочь. Людочка говорит, что в своей парикмахерской почти ничего не зарабатывает.
Я могу взять ее к себе, но жаль Зосю – столько лет!.. Впрочем, Зося не пропадет, у нее дети и внуки, и на пенсию ей давно пора, а Людочка пропадет. Буду думать”. Вот и все. – Он помолчал, рассматривая Мусю. – Бабушкин фен был белый, фирмы “Браун”. Фен, который вытащили из ванны, был серый с надписью “профешионал”. У профессионального парикмахера должен быть профессиональный фен. Только зачем вы “Браун” себе забрали? Пожадничали?
Муся аккуратно сложила льняное полотенце и перекинула его через плетеную спинку кресла, расправила плечи, обвела глазами семью, замершую, как в детской игре “Море волнуется”.
– Ну что ж, – сказала она, сняла с волос косынку и так же аккуратно сложила, – все это очень интересно и поучительно. Я-то сразу поняла, что вы вовсе не тот Кирилл, о котором говорила старуха. Жаль. Осталось-то совсем немного. Только руку протянуть. Жаль.
– Муся, – прошептала Настя, и теперь уже Соня взяла ее за руку, – и бабушка… и Сережка… Муся посмотрела на нее и усмехнулась:
– Дед нашел этот клад.
Дед привез его из Германии. Дед жизнью поплатился, а старуха все прикарманила и думала, что откупилась. Мороженым, да еще тем, что я жила в этом доме, как приживалка! Конечно, мать знала про драгоценности. Бабушка ей сказала. Дед два листа ей отдал, а два оставил старухе. Драгоценности можно было найти, только соединив все четыре листа вместе.
