Когда вы за рулем, сигарету вы держите в левой руке.
– Господи, – пробормотала она, – как вы все это заметили?!
– Я начинал дальнобойщиком. Если трассу не знаешь, со стоянки лучше не выезжать. Вам как раз со стоянки выезжать нельзя. Вы ничего вокруг не видите, наблюдать не умеете, детали вас не интересуют. Какой из вас сыщик? Что именно вы станете выяснять за эту неделю? Кто из многочисленных родственников ненавидел вашу бабушку больше всех?
– Не знаю, – потерянно сказала она, – я об этом не думала.
– Кто еще упоминается в завещании? К кому перейдут дом и бриллианты в случае смерти нынешних наследников? Вашей, к примеру? Или этой Сони, которая получила ожерелье? Сколько оно может стоить? Тысячу долларов? Две? Десять? Где она станет его хранить, если оно на самом деле чего-то стоит? Кому из ваших так нужны деньги, чтобы из-за этого убить? Вы все это выяснили, обдумали и приняли решение, так?
– Нет, – сказала она.
– Не так.
– Не так, – повторил Кирилл, – об этом я и говорю.
И попросил у официанта средиземноморский соус.
Он любил озадачивать прислугу.
– Не лезьте вы в это дело, уважаемая госпожа Сотникова. Настя. Ни черта вы ни в чем не разберетесь, только дров наломаете.
– Вы правы, – согласилась она и стала с ожесточением кромсать нежное мясо, – конечно, вы правы. Только я все равно должна выяснить, кто убил мою бабушку. И за что.
– Ясно, – подытожил Кирилл, – как вам вино?
– “Шаторез”, лоза пятьдесят третьего года? – спросила она язвительно. – Так это называется?
– Послушайте, – возмутился он, – зачем вы мне грубите? Это не я вас, это вы меня приглашаете на свидание, уже во второй раз.
– У нас свидание? – ничуть не смутившись, уточнила она.
– Нет, – буркнул он.
– Так я и знала.
– Что вы знали?
– Что у нас не свидание.
– А вы думали, что у нас свидание?
– Мне не везет на свидания, – пожаловалась она, словно забыв, что они почти ссорятся. – Бабушка всегда меня ругала, говорила, что я слишком большое значение придаю этому вопросу. Те, с кем мне хочется пойти на свидание, меня почему-то не приглашают.
А с кем не хочется, я не хожу. Хорошо, что вы в Москву уезжаете, а то бы я вас опять пригласила и чувствовала себя идиоткой.
Тут Кирилл Костромин перепугался.
У него со свиданиями тоже была большая проблема.
Никогда в жизни, с тех пор как ему исполнилось двадцать, его не интересовали многометровые ноги и голливудские груди. До двадцати они имели основополагающее значение, а потом перестали.
