Все это было хорошо как бы в дополнение к чему-то более человеческому, а ничего человеческого ему не попадалось.
Время от времени он, конечно, затевал какие-то более или менее бессмысленные романы с ногами и бюстами, но очень быстро уставал и расставался безболезненно и легко. Все его ровесницы давно были разобраны, а оставшиеся или никуда не годились сами по себе, или были ему неинтересны. Его пугали до полусмерти женщины-вамп, помешанные на карьере, и осатаневшие от одиночества и нищеты старые девы, бросавшиеся на него, как быки на матадора.
С юными созданиями он маялся от скуки, слушать Децла не желал, не знал по именам знаменитых диджеев и не хотел получить в подарок “уникальное Пепси-радио”. Однажды он провел выходные с девицей, которая искренне считала, что Иосиф Бродский – это древнееврейский философ. Между прочим, девица обучалась в престижнейшей юридической академии и слыла там за начитанную.
Хорошо хоть, она не считала, что он американский модельер. Повезло Бродскому."
"Не то чтобы Кирилл Костромин был блестяще образованный интеллектуал, но все же ему хотелось иногда поговорить хоть о чем-нибудь, отличном от сезонных скидок в “МЕХХ”, и о том, что вчерашняя премьера в “Кодаке” – “полный отстой”.
Впрочем, если попадались такие, которые посещали “МЕХХ” и “Кодак”, можно было считать, что ему повезло. Хуже обстояло с теми, кто посещал дискотеку “От винта” и бар на Преображенке.
Настя Сотникова была первой женщиной за много лет, с которой он на самом деле разговаривал. И это его путало.
– Кирилл Андреевич, я просто так сказала.
Вы не беспокойтесь. Это мой родственник Владик считает, что у меня помрачение рассудка, а на самом деле я вполне дееспособна. Я не стану больше приставать к вам со свиданиями. Честно. Спасибо и на этом. Вам когда в Москву?
– В понедельник я улетаю в Дублин. Отсюда, из Питера. Вернусь через две недели, тогда и поеду в Москву.
– У вас отпуск или командировка?
– Отпуск.
– Господи, это такое счастье – отпуск. Когда вы вернетесь, я уже все буду знать.
– Ну да, – сказал Кирилл жестко, – или вас к этому времени похоронят рядом с бабушкой.
– Почему? – спросила она испуганно.
– Да потому, что, как только вы полезете со своими выяснениями в банку с пауками, паук-убийца от вас избавится. От вас избавиться легче легкого. Даже не на счет “три”, а на счет “раз”. Въедете вы на вашей дохлой машине в какую-нибудь речку, благо речек тут у вас полно, и дело с концом.
– Я не въеду, – проговорила она храбро, – я машину десять лет вожу.
