Я специалист по кратковременным связям."
"– И… много у тебя связей? Не было у него никаких связей. У него было много работы, мало времени, и все попытки завести любовницу неизменно терпели крах, и он устал от этого и уже почти не верил, что на его долю что-то еще осталось, когда ему попалась Настя Сотникова с ее очками, портфелем и “Хондой”.
Никто и никогда не говорил ему в постели, что автобус в Ирландии называется не “бас”, а “бус”.
Ему было очень спокойно и безудержно весело.
Все будет хорошо. От Москвы до Питера всего семьсот километров.
Подумаешь.
– Вот сейчас я полежу немного, – пообещал он, – и все расскажу тебе про свои связи. А может быть, даже продемонстрирую наглядно.
– Как? Опять?
– Опять, – подтвердил он и зашелся самодовольным смехом, – только ты потом про завещание мне напомни. Йес?
Человек с той стороны двери прислушался и постоял немного, выжидая. Не было никакой опасности, что те двое, которые резвились в постели, обнаружат его. Они слишком заняты друг другом и своими постельными делами, чтобы просто так выйти среди ночи в коридор, но все-таки осторожность не мешала.
Дело почти сделано. Осталось немного. Как некстати этот балаган с родственниками, затеянный полоумной девицей, что резвится сейчас за дверью со своим любовником!
Кстати, с любовником дело обстояло не слишком понятно. Он не нравился старухе, которой до всего было дело, она все время повторяла, что он “дрянь”, и это было странно, потому что старуха отлично разбиралась в людях и была не по годам наблюдательна.
За что и поплатилась. Тем не менее любовник оказался хладнокровным, несколько настороженным молодым мужиком с чувством юмора и в очень дорогой льняной рубахе. Машины у него не было, но зато неброские летние ботинки, валявшиеся у входной двери, точно стоили долларов сто пятьдесят.
Старухино определение – дрянь – не подходило ему вовсе. Он мог быть сволочью или бандитом, но никак не дрянью, и это было странно.
Впрочем, все очень скоро закончится.
Никто не помешает.
Справедливость должна быть восстановлена, даже если во имя этого еще кому-то придется умереть.
Таков закон. За все надо расплачиваться.
* * *
По темной лестнице Кирилл сбежал на террасу и зажмурился.
Солнца было так много, что оно нигде не помешалось, лезло в темные стекла старинного буфета, в синие чашки, в изгибы плетеной мебели, сверкавшие, как золотые, в самовар, все-таки добытый вчера Ниной Павловной из сарая.
