– В каком смысле чокнутая?
– Ну, она всех нас воспитывала в духе марксизма-ленинизма, всегда делала всем внушения, даже бабушке, хотя бабушка никакого марксизма отродясь не признавала. Мы, по ее мнению, должны были много трудиться на благо, во имя и так далее, а Влад с Сонькой у нее только в заграничных шмотках ходили и у папаши из буфета джин воровали, и мы его потом все вместе так шикарно пили из рюмок. Нам, идиотам, даже в голову не приходило, что его надо водой разбавлять или чем там? Тоником, что ли?"
"– Тоником, – подтвердил Кирилл.
– Влад был в десятом классе, когда его за фарцовку чуть под суд не отдали, насилу дядя Боря кого-то уговорил. Он все же был не первый секретарь обкома…
– А потом?
– А потом он ушел, из квартиры они съехали в какую-то коммуналку, дачи не стало, заказов не стало, ателье не стало, ничего не стало. Тетя Александра никогда в жизни не работала, а жить на что-то надо было. Она попыталась у бабушки просить, а та ей отказала. Я подробностей никаких не знаю, но вроде бы бабушка ей сказала, что она не инвалид и не многодетная мать, вполне может сама себя прокормить, а Соне с Владиком обещала помогать и на самом деле помогала.
До самого последнего времени. Не зря она Соне ожерелье завещала. Она очень ей сочувствовала.
– Почему?
Сергей пожал плечами:
– Ну как – почему? Потому что Соньке, после того как дядя Боря исчез, хуже всего пришлось. Тетя Александра, конечно, ни на какую работу не пошла, а Сонька стала спасать семью – медицинский бросила, устроилась медсестрой в больницу на две ставки и еще уборщицей.
Домой сутками не приходила. Ухаживала за самыми тяжелыми, за которых никто не брался, – за деньги, конечно. Ну и содержала и мать, и Владика отчасти. Бабушка ей какие-то вещи покупала, я ни разу не видел, чтобы она носила. То ли у нее все тетя Александра отбирает, то ли она сама не хочет, но работает она с утра до ночи, а потом сидит возле матери, даже глаз не поднимает. Как монашка. Ну, ты же сам утром видел!
– А Владик им совсем не помогает?
– Не знаю, – вдруг сказал Сергей с раздражением, – что-то ты все у меня выспрашиваешь? Может, ты все-таки аферист?
– Да не аферист я! – возразил Кирилл с умеренной досадой.
– Просто я все время боюсь попасть впросак. Я же ничего не знаю про ваших родственников, а с Настей мне даже поговорить некогда. Вот где она сейчас? А?
– На кухне, скорее всего. С мамой и Мусей, – Муся была помянута необыкновенно нежным тоном.
– Вот именно.
