Магнус всегда считал этот самый «отстой» невероятно сдержанными людьми – требовалось немало самообладания, чтобы не восстать против высокомерия Сумеречных охотников, не сжечь Академию дотла и не исчезнуть в ночи.
Возможно, Конклав не так уж и ошибся, когда назвал Магнуса мятежником.
Впрочем, определить, где чьи столы, ему так и не удалось. Тогда, десятилетия назад, с этим не возникло никаких проблем. Но сейчас вот, например, блондинка и брюнетка, знакомые Саймона, – они точно нефилимы, а сидят за одним столом с красивым идиотом, который хотел уложить ребенка в ящик из-под носков, – и этот-то почти наверняка простец.
Маг отвлекся на чей-то хриплый, властный голос. Принадлежал он латиноамериканке, на вид не старше пятнадцати лет. Она точно из простецов – Магнус понял это, едва на нее взглянув. И понял еще кое-что: через пару лет, неважно, рискнет она совершить Восхождение или нет, но эта девчонка станет сущим бедствием.
– Джон, – обратилась она к парню, сидевшему через стол от нее. – Я ушибла палец на ноге, он жутко болит.
Мне нужен аспирин!
– А что такое аспирин? – спросил ее собеседник. В голосе его слышалась паника.
Этот парень – явно нефилим, от макушки до пяток. Магнусу даже не нужно было видеть руны на нем, чтобы быть в этом уверенным. Он даже готов был поспорить на что угодно, что этот юный Сумеречный охотник – из клана Картрайтов. За прошедшие столетия маг успел познакомиться со многими Картрайтами. Только у этой семейки были такие невообразимо толстые шеи.
– Аспирин покупают в аптеке, – объяснила девушка.
– О нет, только не начинай опять. Ты не знаешь, что такое аптека. Ты вообще хоть раз выбирался за пределы Идриса?
– Да! – заявил Джон-возможно-Картрайт. – Много раз. Когда охотился на демонов. А один раз папа с мамой взяли меня с собой во Францию, на пляж!
– Потрясающе, – откликнулась латиноамериканка. – Не, серьезно. Такими темпами я тебе скоро всю современную медицину растолкую.
– Пожалуйста, не надо, Марисоль, – взмолился Джон. – Мне и так было плохо после того, как ты рассказала о вырезании аппендицита.
Я есть не мог!
Марисоль скорчила гримасу тарелке.
– Вот видишь, ты сам говоришь. Я тебе еще услугу оказываю.
– Да, но я люблю поесть, – печально заметил Джон.
– Хорошо, – согласилась Марисоль. – Тогда представь: я тебе ничего не рассказываю о современной медицине. Потом со мной что-нибудь случается – такое, что хватит и обычной первой помощи. Но ты о ней понятия не имеешь, и я умираю. Умираю у твоих ног.
